— Когда-то в замке жило столько народу, что места всем не хватало. А сейчас даже жутко ночью по коридорам ходить, такое чувство, что на тебя призраки смотрят.
— Здесь есть призраки?
— Я ни одного не встретила, — служанка подала руку, помогая выбраться из воды. — Не бойтесь, миледи, я буду ходить с вами, и они не посмеют сунуться.
Вэй улыбнулась и, накинув легкий халатик, прошла в спальню. Мариса подошла к кровати, на которой уже лежала чистая одежда.
— Давайте я помогу вам переодеться. Барон распорядился принести вам одежду дочери. Она вам очень пойдет.
Вэй нахмурилась, осматривая темно-синее платье с кружевной отделкой. Вдобавок к нему на покрывале лежало нижнее белое платье и панталоны. Она мгновенно представила себя одной из тех гусынь, жадно обмахивающихся веерами, чтобы не грохнуться в обморок от духоты. И веер тоже лежал неподалеку.
— Лучше свое надену.
— Ваше платье в чистке. А то в чем вы приехали, для ужина с бароном не подойдет.
Вэй мысленно простонала и смирилась, позволяя служанке себя одеть.
— Расскажи про барона. Какой он?
— Барон добрый, но грустный. Да я, если честно, редко его в замке вижу. У него винодельня за городом, он там почти круглый год пропадает. Еще он одинокий. Жена померла как десять лет уже. А вы думаете в мужья его взять?
Охнула, когда Мариса потянула крепкие завязки корсета.
— Нет, что ты! Мне просто любопытно, кто меня приютил. Да и староват он.
— А у него сын есть. Даже два. Виргус — на него не глядите, молод еще, погулять любит и бабник. А вот его брат — самое-то, жаль, что редко приезжает — военный, в элитном полку самого Герцога!
— Спасибо, за совет, но мне рано замуж. Себя бы для начала вспомнить.
— Не переживайте, барон обязательно поможет вам. Но было бы здорово, если вы остались жить в замке. Вы такая приветливая и живая. А здесь этого так не хватает.
Вэй попыталась выдавить слабую улыбку, но испугалась, что любое движение растратит последние крохи воздуха. Корсет давил, и дыхание походило на отчаянные попытки выброшенной на берег рыбы ухватиться за ускользающую жизнь. Голова закружилась, и она пошатнулась, чуть не упав на Марису.
— Я начинаю понимать, куда делась вся жизнь, — пробубнила, после того как Мариса выдала ей абсолютно дубовые туфли на каблуке, что грозились натереть ноги, до того как она покинет свою комнату.
В малой обеденной зале ее ждали двое мужчин. Барон — невысокий с прилизанными густыми волосами с проседью и Виргус — его сын, на голову выше, с угловатыми, но приятными чертами лица и густыми темно-каштановыми волосами, небрежно раскиданными по плечам. За ужином она рассказала свою короткую историю, и принялась расспрашивать о городе и празднике. Барон охотно рассказывал, шутил и смеялся, явно стараясь приободрить потерявшую память девушку. А его сын молчал, разглядывая ее словно монетку, которую собирался попробовать на зуб, чтобы понять настоящая она или нет. Вэй нервничала, хотелось поскорее уйти и больше никогда не пересекаться с этим красивым, но чрезмерно пугающим мужчиной.
После ужина служанка показала ей замок и отвела в библиотеку, где Вэй собиралась восполнить все пробелы в знаниях. Но ее ждал неприятный сюрприз. Она открывала одну книгу за другой, и паника все больше охватывала. Язык был столь непонятен, что удивляло, как до сих пор понимала речь других.
— Что же делать. Калохар помоги!
— Цыц, не говори вслух, даже когда рядом никого! И посмотри на безымянный палец — это кольцо, помогает понимать чужие языки, но не письменность.
— И как быть? Я не хочу, чтобы про меня думали, что я неграмотная.
— Все просто: садись за книги и с самых азов осваивай!
— Издеваешься!
— Ага. Есть другой способ. В твоем поясном мешочке есть предметы. Так вот, настала пора их использовать. Если ты будешь следовать моей инструкции, то уже сегодня у тебя будет артефактик, что позволит понимать письмо.
— И ты молчал!
Она разобрала туго набитый поясной мешочек и выбрала для своей задумки кулон в виде крупного прозрачного кругляша кварца. Сложнее всего было нацарапать на твердой породе руны, в точности, повторяющие те, что украшали внутреннюю часть черного кольца. Влить немного своей энергии и четко представить желаемое, получилось с первого раза. Едва она это сделала, испорченная царапинами поверхность кулона-монокля, засияла, а руны аккуратно разбежались по краям, ложась красивым темным ободком.