На сцене начался галдеж, и спор постепенно подхватил народ, разделившийся на два лагеря. Вэй все больше жалела, что открыла рот, и со страхом ждала развязки. И лишь двое: низкорослый, но задорный кхарец, с зеленоватой кожей и острыми собачьими ушами на макушке и мужчина преклонного возраста — известный бард-путешественник остались не тронутыми.
— Господа, — взял слово Батисто, — успокойтесь!
Никто его не услышал. И по парку прокатилась волна магии, и звонкие хлопки Мирелии остудили пыл спорящих. Батисто кивком поблагодарил супругу и взял слово:
— Я понимаю все ваши недовольства, именно поэтому, чтобы избежать предвзятости, мы и решили взять на себя эту ответственность! Согласитесь, кто, как не организаторы состязание и почетные ветераны Золотого Лотоса имеют на это право. И в качестве компенсаций, тем участникам кто набрал больше голосов, но не победил, мы даем право посетить сердце нашей гильдии, и пройти вступительное испытание наравне с лиринами, и вновь побороться. Но! — он поднял указательный палец вверх, когда на лицах музыкантов появилось недовольство. Еще бы, не каждый может позволить путешествие до Серендира, да еще бороться с лиринами на их территории. — Все, кто сейчас стоит на сцене, получат денежные вознаграждения, в размере пятидесяти рудиев и сертификат, по которому он сможет, как член Золотого Лотоса в течение года играть на балах в самых лучших домах и замках Флорентийского Герцогства, разумеете за полноценный гонорар!
Тут менестрели остудили пыл, а Вэй готова была рыдать.
Зачем мне деньги и выступления в замках! Если не будет Эмалиэль!
Она так яростно сверлила взглядом Батисто, что он обернулся и потер шею.
— Больше возражений нет. Тогда… Я первым сделаю свой выбор.
Под фанфары достал брошь Золотого Лотоса и подошел к пожилому мужчине.
— Альбиус, твои песни достойны того чтобы их услышал мир!
Первая брошь нашла своего хозяина. На Вэй Батисто старался не смотреть и поспешно сошел со сцены. Вышла его супруга. И подошла к любимцу всех дам.
— Сударь, я не могу оставить ваш харизму без награды, в нашей гильдии важно не только хорошо петь, но и уметь коммуницировать с народом. И это брошь заслуженно ваша!
Толпа взревела. Вэй впилась ногтями в ладонь и услышала тихий голос кхарца:
— Не переживайте вы красивая и вас точно выберут, а мне опять не свезло.
— С чего вы взяли? Вы очень харизматичны.
— А вы хоть раз видела в Лотосе кого-то из Кхарии, — он покачал головой, отвечая на свой же вопрос, — для них мы мелкие уродцы.
Шокированная откровением полурослика пропустила момент, когда на сцену поднялась Шарлотта. Сжимая последнюю брошку в руке, девушка напряженно всматривалась в менестрелей. Было видно, что она не решила, кому ее дать и оттого нервничала. Капелька пота скатилась по ее лбу. Вот, ее взгляд остановился на Вэй, и губы тронула улыбка, но тут кхарец так грустно вздохнул, и интерес Шарлотты перекочевал к нему. Исказилось презрением лицо Мирелии, а Батисто достал платок и промокнул лицо. Шарлотта опять посмотрела на Вэй, затем на кхарца и на выдохе произнесла:
— Это награда ваша, Корин!
Мир словно рассыпался на осколки. Вместе со всеми похлопала, отстраненно радуясь, что маленький зеленокожий музыкант сломал все стереотипы. И не дожидаясь финальной речи, ушла со сцены.
— Ты проиграла, — догнала ее Лин, — что теперь? Собираешься пойти и удавиться. Не скажу, что я огорчусь, если так.
— Не дождешься, старушка.
Лин схватила ее за руку, так что Вэй вскрикнула.
— Я не такая добрая, как Яхо, и не стану с тобой нянькаться! Поняла?!
— Да что ты ко мне привязалась? За что так ненавидишь?!
Лин отпустила ее.
— Ты опасна. И я не хочу, чтобы ты навредила Яхо! Держись от него подальше!
— А если я не хочу? — холодный и острый как сталь голос заставил вздрогнуть обеих. Эльфийка поменялась в лице.