- Довольно, сваришь! Уже легче...
Фельдшер скорой похвалил рвение Лапкина, замерил давление, вкатил укол, снова замерил, оставил бумажку о вызове и отбыл. Мария Павловна задремала сидя. Мобильник деликатно напомнил Егору: "пора на работу". Кириллов спохватился, вернул на стол аннотацию к таблеткам, которую читал, убивая время:
- Мне тоже пора, - и шепнул приятелю, прикрывая за собой дверь, - приглядеть бы за старушкой. Сможешь?
- Нет. Лизу направь. Ты же к ней? Вот и скажи, она мигом примчится.
Сыщики вместе вышли на улицу, белую от первого снега. На углу, после рукопожатия, Егор спросил:
- Ты сможешь выяснить, кто из них настоящий племянник? Или они оба? Генетическую экспертизу провести, а? Фёдора эксгумировать...
Юра фыркнул:
- Умный ты слишком, След и Осу смотришь, наверное. Генетика скажет, кто убил? Кто родился от Анны? Тогда не Фёдор, а его сестра нужна. Не доходит? Элементарно, Ватсон! Одинаковая фамилия не гарантирует, что ребенки - единокровные. Анна вполне могла быть дитём блуда... Пусть сами разбираются. Бразильский сериал, одно слово!
*
В три часа вахтерша позвала Егора к телефону. Мужской голос представился капитаном полиции Чепуровым и предложил гражданину Лапкину явиться в криминальную полицию. Пришлось идти, пообещав помрежу немедленно вернуться. На вахте Егора пропустили сразу, едва он предъявил паспорт и сказал - к кому. Чепуров хмуро поздоровался, объявил:
- Идём пальчики откатывать. Знаю, твои отпечатки в базе есть, но надо новые сделать.
Перемазавшись мастикой, Лапкин оттиснул все пальцы, отмыл руки, постучал к оперативнику:
- Я свободен?
- Нет, задержан. Тебя следователь ждёт.
Старший лейтенант Кириллов сухо поздоровался и предложил присесть. Егор гневно ответил:
- Виделись. Это что, развлекуха - дважды в день на меня наезжать?
- Выбирайте выражения, гражданин Лапкин. Вам знакомо это лекарство?
Егор узнал "Нормопрессан", который принимала вдова Ершова.
- Значит, подтверждаете, - отметил в протоколе следователь. - Когда вы его использовали, как? Расскажите подробно.
- Кстати, ты сам флакон в руках крутил, пока я с Ершовой отваживался, - укорил его Лапкин. - Сегодня. Или у тебя не только совесть, но и память отшибло?
Юрий Петрович не дрогнул под упрёком, удержал тот же беспристрастный тон, пояснил:
- Это другой. Его нашли в чемодане Елизаветы Ильиничны Ершовой. В нём клофелин, которым отравлен Глеб Ильич Ершов. На пустой бутылке от водки, кстати, есть ваши отпечатки. Так что, будем говорить или продолжим запираться?
Ответ ему не понравился - воспитанники интерната (в просторечии "детдомовцы") умеют выразительно матюгаться. Через минуту, вряд ли больше, Егора Лапкина закрыли в клетке, чтобы вечером отвезти в изолятор.
Второй раз в жизни он сидел за решёткой. И опять безвинно. А в ушах звучал донельзя глупый вопрос следователя Юрия Петровича Кириллова, старшего лейтенанта юстиции: "Зачем вы отравили Глеба Ершова?"
*
Утром Егора снова доставили в следственное отделение. Кабинет Кириллова был приоткрыт, и, пока конвоир усаживал Лапкина и стучался, в коридор вылетели интересные фразы:
- ... сгорели в доме Марии Ершовой, - тягуче докладывал мужчина, судя по голосу, опер Чепуров, - а паспорт Лиза получала на основании копии свидетельства о рождении. Выписку я взял, смотрите.
- Справка, это не документ, - разочарованно протянул голос Юры, после паузы продолжил тише. - Сравните, вот. Я запросил в краевом Загсе. Глеб, действительно, его племянник, - и громко ответил на стук в дверь. - Да, войдите!
Конвоир пропустил Егора вперед, доложил и повернулся к выходу. Оперативник, успевший пересесть в угол кабинета, напомнил Кириллову:
- Наручники...
- Да-да, снимите! - Приказал следователь. - Свободны. Я его отпускаю.
Потирая запястья, Егор присел. Чепуров бесстрастно смотрел на него. Выслушав упрёк, мол, арестовываете невиновных, полуприкрыл глаза и выговорил:
- Вини себя, сыщик. Лапать не надо что попало. Не наследил бы, и вопроса не возникло. Тебе в прошлый раз было сказано. Память слабеет? Пей йод. Товарищ следователь, я пойду.