- Нет, собакин. Меня труба зовёт!
На выдранном из блокнота листке осталось извинение и объяснение: "Я быстро, за час обернусь!" Джинсы, рубаха и носки за ночь высохли. Осторожно, чтобы не хлопнуть, Егор прикрыл дверь. А потом попытался бежать. Тело слушалось неохотно, словно задубевшая на морозе одежда. Легкая трусца постепенно разогрела, и в коммуналку Лапкин вбежал уже на полной скорости. Кофр с камерой, спортивный костюм - и снова бег, теперь в сторону котельной.
В этот раз он снял панораму за рекордно короткое время, быстро спустился и побежал домой. После переодевания бег продолжился, так что отлучка оказалась даже короче обещанной. Но вопрос девушки прозвучал грозно и требовательно:
- Просыпаюсь, а он исчез. Был Егор и сплыл! Как это понимать?
В розовом халатике суровая Тоня выглядела такой очаровательной, что Егор опустился на колени:
- Не вели казнить, вели слово молвить. Дай Барона, мы с ним разомнёмся.
Немчик слышал имя, радостно гавкнул и ринулся по лестнице. Подняв брови и состроив мину - "что с вами делать?", Тоня подала поводок:
- Недолго, завтрак почти готов.
*
Хотя тело побаливало, но через пару часов Егор докопался до нужных годов. И началась читательская сессия - дело вынималось до половины, чтобы рассмотреть фамилию пострадавшего, задвигалось на место. И так - все, сколько их помещалось в коробке, десять, двадцать, иногда больше. Понемногу менялись годы, но Анна Николаевна не попадалась. Фамилия Ершов несколько раз заставляла Егора напрягаться в предвкушении, но мужские имена убивали надежду.
После обеда начался девяносто третий год. Затертая, какая-то захватанная, совершенно невзрачная, но пухлая папка подалась с трудом. Пришлось схватить ей двумя руками, рвануть - и она выскочила из коробки, как сказочная репка.
"Ершова Анна Николаевна". Егор словно ведро кофе выпил - усталость сняло как рукой. Прижав долгожданную находку к груди, он заспешил к Тоне. Вместе, с известным трепетом первооткрывателей, архивариус и сыщик откинули обложку. Акт о несчастном случае со смертельным исходом и разные приложения, вроде фотографий, схем, объяснительных и вовсе непонятных бланков с полуразборчивыми словами и закорючками вместо подписей - уложились в сто тридцать пронумерованных листов. Главное, ради чего велись "раскопки", нашлось на четвертой странице:
"Ершова Анна Николаевна, профессия - учётчица. Место работы - лесхоз. Состав семьи: муж - прочерк; дети - Елизавета..."
- Всё! Тонечка, я прав! - подскочил Егор, как пружиной подброшенный. - Глеб не племянник, он подделал документы! Что ему стоило отфотошопить сканы под свои данные? - И тотчас сник, хлопнув себя по лбу. - Как же я сразу не допетрил, можно ведь проверить файлы, там следы остались.
Помощница с улыбкой смотрела на сыщика, отчего тот снова приободрился и складно изложил ей полную версию событий. Началась она, как полагается, со сговора двух злодеев, Гришки и Глеба, после которого первый сообщник убил Фёдора, а второй подельник устроил пожар в архиве и подделал документы. Версия предусматривала спонтанно возникший вариант с Лизой, подлинной племянницей, вследствие чего Гришке пришлось травить компаньона...
- А если не так, - перебила Тоня, - если ваш Гришка сразу знал о Лизе? И слова Глеба, что он племянник и наследник, оказались для Гришки неожиданностью? Поэтому он отравил его, не думая о последствиях.
- Может быть. Со смертью Глеба, вообще, не всё понятно. Хоть и ночь, и мороз, но он же не сразу вырубился. И клофелина в крови немного. Там до дома идти-то пять минут, а он замерз на собачьем выгуле. В полукилометре от нашего дома, совсем рядом с твоим. Юра сказал, что Глеб с кем-то подрался, упал и ударился головой.
Высказывая эти соображения, Егор собирался. Отдав Тоне синий халат, он сполоснул руки, лицо, утёрся платком, надел куртку. И только тогда заметил, что девушка стоит неподвижно.
- Ты чего? Собирайся! Отпросись на пару часов.
- Зачем?
- Так сюрприз же Юре! Хочу, чтобы при свидетелях!
Радостный сыщик сломил сопротивление, помог ей одеться, проводил по коридору и нырнул в дверь вентиляционного подвала, которая второй день служила ему входом и выходом. Возбуждение от находки придавало столько сил, что Лапкин не только успел выбраться наружу и обежать вокруг здания "Крайлеса", чтобы встретить девушку, но и дозвонился до Кириллова: