Конечно, открывать частное детективное агентство и бросать любимый театр Егор не спешил, ведь его милицейская бескомпромиссность и репутация неисправимого упрямца работали бы против него. А без поддержки дознавателей полиции и предварительного следствия, то есть без прочных связей - никаких сведений не получишь.
- Пока никого нет, чего не глянуть? - спросил себя Лапкин, и согласился. - Можно.
Он осторожно подтянул доску, которая лежала вдоль стены. Обстучал, чтобы пыль не упала на следы преступления, умостил на порог и ящик, в сторонке от трупа. Осталось аккуратно шагнуть, держа баланс на гнущемся мостике, еще раз шагнуть, присесть, поднести мобильник к голове убитого и сфотографировать. Вспышка осветила разбитый висок, а сзади раздался голос:
- А ну, прекратите! Вы кто?
Егор не растерялся, не потерял равновесие. Он осторожно вернулся по доске ко входу и распрямился перед молодым человеком, лицо которого украшали щегольские усики и бородка "а-ля крутой парень из ФЭС".
- Я кто? Лапкин, работник сцены. А вы?
- Старший лейтенант юстиции Кириллов.
За спиной этого парня стояли двое с умными лицами, нагруженные потёртыми чемоданчиками, и неумный, зато крепко сколоченный опер Чепуров, знакомый Егору по делу Поливанова. Понятно, прибыла следственно-оперативная группа. И точно в тот момент, когда он фотографировал разбитый висок!
*
Вокзальная цыганка как-то сказала Егору, что его карма испорчена с рождения, поэтому он будет влетать в истории всегда и везде. Гадалка обещала помочь с ремонтом этой самой кармы. Причём, несколькими путями, например - хаджем к святым местам. Жаль, деньги кончились, узнать другие пути не удалось. Но гадание помогло - Лапкин перестал сетовать на судьбу и выработал готовность к последствиям кармической неисправности.
Поэтому и сейчас волноваться не стал, а прикинул, о чём должен думать следователь, видя в машинном отделении человека, который склонился над трупом? Естественно, о плохом. Значит, надо подозрения развеять, убедить прокурорского старлея, что работник сцены Лапкин ничего такого-этакого не замышлял. Пока Кириллов готовил широкий блокнот и ручку, Егор подготовился к вопросу.
- Вы убили его?
- Что вы несёте? - Возмущение получилось почти искренним. - Федора Николаевича нашли уже мёртвым. А я только сфотал! Зачем? Ну, это так просто не объяснить. Видите ли, я имею навыки частного детектива...
Егор рассказывал и делал мелкие шажки, заставляя следователя повернуться. Он смотрел, как за спиной Кириллова кипит работа. Медик осторожно трогал и осматривал тело, криминалист вовсю фотографировал, измерял, подбирал, упаковывал. Егор позавидовал профессионалам, которые сейчас наберут столько улик, что убийцу искать придётся недолго, поэтому захотел повысить свою значимость и ответил следователю подробнее:
- ... понять, чем и как убили Фёдора Николаевича. Дедуктивно-индуктивный метод, описанный Дойлом, зачастую даёт результат на основе всего лишь внимательного осмотра.
Он ещё сместился для лучшего обзора, подумал: "Узнать бы, что там найдут? Договориться со следователем, и...", однако, высказать просьбу не успел, потому что оперативник Чепуров, стоявший рядом, грубо крикнул:
- Уймись, Лапкин! Опять под дурака косишь? Шерлок, блин, Холмс!
- Вы знакомы? - Удивился Кириллов.
- Кто его не знает, - с горестной интонацией констатировал опер. - Борец за правду и справедливость, Зорро, блин!
Следователь посуровел. Вероятно, из-за этого лицо его показалось Егору смутно знакомым. Правильные черты, высокий лоб, соразмерно длинный нос, брови скобкой, бородка с усиками - внешность сгодилась бы театральному герою-любовнику, но всё портил чересчур строгий взгляд.
В литературе детективного толка умение немигающее смотреть и, как бы, "давить" на собеседника - приписывают полицейским, исключительно. В кино и книгах скверные персонажи разоблачают "копов" по взору. Ерунда! Так пялиться может каждый. Лапкин отработал эту манеру перед зеркалом, фокусируясь на собственных зрачках, поэтому у Кириллова "гляделки" выиграл. Старший лейтенант сдался: