- Гришке совсем не надо травить Глеба. Достаточно заявить в полицию, - подчеркнул Тоня, - и всё раскрылось бы. Нет, тут вы неправы, я уверена!
- Вот! Я тоже не поверил, что можно так глупо себя вести! Но Камов не знал, что Глеб подделал и даже отослал документы. Он запаниковал и решил угостить уже в дымину пьяного программиста клофелином, который в свое время припас для Фёдора. Видите ли, Гриша думал, что это надёжный яд, если дать много. Он разболтал в бутылке уйму таблеток, почему Лизе и сказал, чтобы та наливала ему воду, мол, напиваться не хочет. Однако "на посошок" Камову пришлось выпить - ему налил Глеб, забрав у Лизы бутылку.
Старший лейтенант так уверенно, со знанием дела изложил историю второго убийства, что Егор совсем пал духом. Даже откровенная лесть приятеля не смогла поднять настроение:
- Просьба, товарищ частный детектив. Понимаешь, если бы не ты, мне до многих вещей просто не докопаться. Помоги отмазаться. Скоро Лиза и Мария Павловна придут. Знаешь, неудобно, три дня сидели, как преступницы, мне теперь им в глаза смотреть... А я тебя похвалю, расскажу, и...
- Нет, Юра, я пойду. Мне чужого успеха не надо.
*
Тоня почуяла неладное, попыталась разговорить, заглядывала в глаза, но Егор стойко молчал. Он всё для себя решил. Во-первых, незачем приносить такой славной девушке беды. Во-вторых, незачем путаться под ногами, отсвечивать, когда такой видный парень, как Юра Кириллов, девушкой заинтересовался. В-третьих, неисправность кармы - это навсегда, так что нечего надеяться на лучшее, надо довольствоваться тем, что есть. Не в тюрьме, и слава богу! А следствие пускай ведут знатоки, высокие, красивые, удачливые!
Это он Тоне и сказал, когда та потянула Егора в сторону дома. Девушка выслушала сбивчивую речь, покачала головой, развернулась и ушла, не прощаясь.
- Так мне и надо, - упиваясь болью, которая возникла в душе, подытожил несостоявшийся сыщик.
Он брёл через парк, стараясь не обращать на собак внимания. Но лабрадор подбежал, ткнулся мокрым носом в ладонь, как бы здороваясь, ротвейлер гулко брехнул на московскую сторожевую - все напоминали о Бароне и его хозяйке. Лапкин помотал головой, отказываясь от надежд, связанных с Тоней. Вопреки крепотуре он ускорил шаг, начиная понимать мазохистов, который ищут утешение в боли. Войдя в пустую коммуналку, Егор объявил коту:
- Буду жить один. Отшельником.
Гектор притёрся к ногам, густо мурлыкнул, проводил на кухню. Холостяцкий ужин из распластанного полукольца ливерной колбасы, залитого яйцами, кефир, недолгое сидение у компа - и глаза стали слипаться. Тело жутко болело, напоминая о ломовой работе с ящиками.
- Стоп! Про Тоню - ни слова, ни мысли! В душ и в постель!
Гантели Глеба, выставленные в коридор, привлекли внимание. Десяток упражнений усилил боль в натруженных мышцах. Да и для чего их качать? Это частному детективу нужна сила и ловкость, а рабочий сцены - обойдётся.
Горячий душ распарил тело, принёс облегчение. Проваливаясь в сон, Егор услышал, как щелкнул замок входной двери, но кто и в какую комнату прошёл - уже не понял.
*
Утром он едва двигался - боль в мышцах казалась невыносимой. О пробежке не было и речи, а восхождение на трубу котельной досталось труднее, чем Абалакову - покорение пика Коммунизма или, как его сейчас, Сомони. Спуск прошёл легче, но медленно, и настолько, что фотограф-хроникёр опоздал домой на полчаса против обычного.
В дороге собеседники-оппоненты воспользовались слабостью Лапкина, попытались втянуть его в рассуждения "по методу Шульца", но Егор решительно пресёк вольницу:
- Всё, дорогие друзья! Тема личной жизни для вас закрыта. И запомните на будущее, что ваши детективные таланты мне нужны лишь во время расследования. - И добавил после долгой паузы. - Которых, скорее всего, никогда уже не будет.
Горячий душ, только он принёс несостоятельному частному сыщику облегчение. Шаркая ногами, Егор побрёл в комнату, предвкушая, как рухнет в постель, расслабится и не шевельнётся в течение дня. Птичья трель остановила на половине пути.