- Здравствуйте, Лапкин.
- Доброе утро. Раннее. И у нас есть звонок, - ехидничая на правах хозяина, Егор указующе ткнул пальцем. - Вот так.
Выслушав продолжительное электронное чириканье, старший лейтенант извинился за ранний визит и стук, мол, дел много, а кнопка не сработала. И захотел войти внутрь квартиры:
- Надо опросить всех соседей Федора Ершова и осмотреть его комнату.
Возражать? Даже Гектор с его кошачьими мозгами на такое не отважился. Но недовольство визитом - выразил: понюхал синие брюки следователя, критически мяукнул и вопросительно обратил жёлтые глазищи к хозяину.
- От меня собакой пахнет, - оправдался Юрий Петрович Кириллов, почему-то не перед котом, - мы с кинологом пытались найти след убийцы.
Егор пожал плечами, погладил Гектора. Тот удовлетворённо мурлыкнул, и оба направились к себе.
- Минутку, Лапкин! Покажите комнату Ершова.
- Их двое.
- Две? - поправил его Кириллов, попадая в незамысловатую ловушку. - Обе и покажите.
- Двое. Ершовых, - ёрнически пояснил Егор, наслаждаясь созерцанием того, что в полицейских романах называют "игра вазомоторов". - Вы о каком?
Следователь разозлится, судя по тому, что краснота лица сменилась бледностью, на скулах проступили желваки и ноздри раздулись:
- О Федоре! Ершове! Можно подумать, вы не знаете!
- Да вы что?! - изумался Лапкин. - Вот чесслово, не знал, пока вы не сказали, - и показал на первую дверь, - здесь живёт Ершов Глеб. Дальше, откуда музыка - Гриша Камов. Комната Федора Николаевича в самом конце, за моей. Дверь ломать будете или ключ дать?
- Давайте. Откуда он у вас? - Бессильно взъярился Кириллов. - Вы к нему входили?
Егор широко улыбнулся. О, это оказалось приятным занятием - доводить следователя до белого каления показной вежливостью. Старший лейтенант юстиции сейчас отдувался за всю милицию-полицию-прокуратуру, которые в свое время выгнали со службы честного и незапятнанного Лапкина, поверив лгунам и ворам в форме.
- Не входил. Не у меня. Но есть, - раздельно на каждый вопрос ответил Егор нарочито тихим голосом. - На всякий пожарный, от всех. Вот - и распахнул ящик с электросчётчиками, - снизу валяются.
- Я заберу, который его. Потом дверь опечатаю.
Старший лейтенант не дождался возражения, нашёл нужную бирку, вернул лишние ключи на место и направился к последней двери. Егор кискиснул Гектору и, наконец, вернулся к своим делам. В чате ждали ответа, но наглый котяра запрыгнул на стол и снова заслонил монитор, требуя поглаживания. Однако мейн-куна ждал облом - в дверь комнаты постучал следователь:
- Мне нужен понятой. Прошу вас, минут на двадцать, а то и меньше. Вдруг что найду?
*
Раньше комната Фёдора Николаевича казалась Лапкину обычной, но теперь, после смерти актёра, всё предстало в ином, трагическом свете. Или поведение следователя повлияло? Старший лейтенант поступил неожиданно. Остановился в дверях, внимательно осмотрел каждую стену сверху донизу, потом прочесал взглядом пол от носков туфель до окна. Егор с интересом следил за Кирилловым.
- Так и будем стоять?
- Нет, берите этот стул и садитесь. Если найду что, позову, - вежливо объяснил старший лейтенант и попросил. - Только курить здесь не надо.
- Я себя не травлю, - успокоил его Лапкин, глядя на застеклённый портрет в скромной рамке.
"Ого, - непрошенно вякнул Егор-Холмс, - а покойничек не врал. И впрясь непростых кровей оказался! Надо бы взять на заметку!"
Лапкин прислушался к дельному совету, продолжил осмотр, старательно запоминая детали обстановки. Рядом с портретом висела фотография, где та же красивая девушка опиралась на капитель маленькой ионической колонны, которая выгодно подчёркивала статность, тонкую талию, а завиток волюты - гармонировал с изящной причёской. Привстав, Егор прочитал кудреватую каллиграфию в самом низу: "Фотомастерская Поровайских, 1917 год. Санкт-Петербург".
- Это кто? - заинтересовался Кириллов.