– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Зато не будем искать переодетых женщин.
– Теперь понятно, почему она заговорила о его родителях.
– Об их родителях, ты хотел сказать?
– Угу.
– Смени пластинку.
– Угу.
– Костя!..
– Я думаю.
– Ну думай… Съесть бы что-нибудь… запить.
– …О!.. отбивные… Андрей, ты гений!
– Я знаю… Где вино?
– Даже открыто… Из горла?
– Из лужи приходилось.
– Не напоминай, а то опять в лагерь отправят.
– Некому, – Крис в отключке.
– Миш, присоединяйся.
– Спасибо, не голоден.
– О чём задумался?
– О нём. Мы так мало знакомы, не считая лагеря, а у меня сердце болит.
– Ну ты у нас особенный… Слышь, Андрей, Мишка собирался Амина переправить американцам, чтобы шкуру его пропащую спасти. Представляешь? Похитить и продать.
– Представляю… А мне в тайге тигрица жизнь спасла…
– …Самурай, ты чего!..
– Старатели застрелили детёнышей… она взбесилась… мне пришлось её убить, чтобы не наделала беды. До сих пор не могу себе простить.
– …Семь лет назад по телевизору показали документальные кадры… мальчишка лет двенадцати умирал от передоза героина. С тех пор торгую только травой и не смотрю телевизор.
– И всё?
– Отлавливал дельцов, вырубал, потом звонил ментам.
– Хоть что-то…
– Ну да. Пока менты по-хорошему не попросили больше так не делать. Добрые…
– …Только бы очнулся.
– Хорошо бы его на сестрицу натравить. Интересно, – кто кого.
– Интересно или любопытно?
– Разве не одно и тоже?
– Дурак ты, Костя, хоть и умный.
– Спасибо.
– За что?
– За дурака конечно.
– Костя, как ты познакомился с Ларисой?
– Не называй её так. Алорис она, – значит Алорис, и точка.
– Алорис… Алорисcия… Красивое имя…
– И сама ничего… Хоть сейчас на обложку журнала «Вог»… Как рассказывать… Мне по паспорту было тридцать, ей восемнадцать. На самом деле шестьдесят семь, а сколько ей, только Крис нам скажет… если очухается.
– Он жив, это главное.
– …Пошёл на танцы, и сразу увидел её… И понял, – всё, пропал. А как знакомиться – ума не приложу… Подошёл к музыкантам. Сыграйте, говорю, тарантеллу. Какую, спрашивают, Беллини? Да по мне хоть хреллини, лишь бы ритм был!..
– Ты танцуешь?
– Танцевал… под её дудочку… баран.
– Самокритично… А что она?
– Что, что… как вцепилась в меня, так и не отпускает до сих пор.
– Любовь…
– Дурак ты старый…
– Ну, ты-то у нас молодой.
– …Колодцы эти… Э-эх!.. Вернуться бы лет на двадцать назад!.. Чтоб без них… Как бы мы с Лариской жили!.. Как я её любил… Столько лет!.. Всё впустую.
– Впустую, говоришь? Напраслину наговариваешь.
– Это почему же?
– Если бы я захотел вернуться туда, откуда ушёл, значит чувства живы… Хотя бы только там, но живы… Махнём не глядя?
– Серьёзно?.. Нет, ты серьёзно говоришь?
– Ты действительно молодой. Душа молодая.
– Андрей, не лечи.
– Посмотри на Криса, на Михаила. Лица свежие, а в глазах… Будто им не по девяносто, а раза в два больше.
– Ну, жизнь такая.
– Где ты бывал до Афганистана?
– Везде, где стреляли… В Сирии, на Голанских высотах… в Южной Африке… в Анголе и Мозамбике… в Чили побывал.
– На чьей стороне?
– Ни на чьей. Мародёров убивал.
– Много положил?
– Я считал?.. Кто попался… Боялись пуще смерти. Стоило появиться в своём траурном наряде… Весело было.
– С тобой всё ясно.
– Что ясно?
– Потом скажу.
– Ладно, подожду, я терпеливый… Мне бы только Лариске в глаза посмотреть… последний раз.
– Почему последний! Думаю, – что Крис…
– …Так, ребята, чтобы вы не думали, но Криса в обиду не дам. Без него мы – три полудурка, которых по недоразумению Господь к себе не призвал.
– Гора с плеч. Я думал, так и будем за жизнь трепаться.
– …Просыпается… Крис, ты как?
– Жрёте, значит! А мне?..
– Не вопрос. Только вилок нет, – извини.
– …У-ух, как проголодался… «Мурфатлар»?.. Дай сюда… Ах, как хорошо…
– Рассказывай.
– Всё?
– В Начале было Слово… И далее по тексту.
– Вы действительно этого хотите?
– Любопытствуем, понимашь.
– Ну, раз по заявкам слушателей… Вопрос-то выеденного яйца не стоит. Но есть одна загвоздка… маленькая такая… В общем… Родился я, ребята, в Мексике, в семье испанских переселенцев. Случился сей знаменательный факт в День святого Валентина, как сейчас говорят, – четырнадцатого февраля одна тысяча семьсот восемьдесят третьего года.
– Братья Гримм отдыхают. А так всё хорошо начиналось…
Затянувшееся детство
– У нас была хорошая семья, дружная… Алорисия появилась на свет, когда мне было три года.