– …Элиас, здесь люди!.. Я узнаю их язык. Это…
– Мария, я знаю французский… Что-то здесь не так… Ждите и не трогайтесь с места, чтобы не случилось, – я скоро вернусь.
– Скажите, что это за город?
– Ты что, выпил всё, что было в таверне?.. или с луны свалился?
– …Да ты посмотри на его лохмотья! Наверно с той испанской каравеллы, что прибыла вчера вечером.
– Здорово же ты отметил прибытие в порт, приятель. Опохмелиться не желаешь? Мы испанцев не обижаем.
– Давно не обижали.
– Очень давно.
– …Так какой же это город!
– Марсель, дубина. Протри глаза!
– …Пошли отсюда. Полоумный какой-то.
– …Ну и рожа…
– Думаешь, остальные испанцы лучше?
– Ещё хуже!
– Лучше марсельца может быть…
– …только марселец…
– …Мария… мы в Марселе. Это Франция.
– Значит не наваждение… Что же с нами будет… с детьми…
– Я что-нибудь придумаю. Ты мне веришь?
– Да, Элиас. Только тебе.
– Пойдёмте, сначала нужно найти ночлег. Потом решим, что делать дальше.
– …Мы колесили по городам и странам, не задерживаясь нигде больше полутора–двух лет. И это было самым большим горем для моих родителей. Мать была на грани безумия, но даже этой отрады она была лишена… Отец освоил множество профессий – от портового грузчика до скупщика краденого барахла, мама работала то прислугой, то торговкой на рынке, научилась гадать на картах не хуже любой цыганки…
– Что вас вынуждало мотаться из обживаемых мест?
– Причина проста как дважды два. Дело в том, что родители не старели, и люди начинали обращать на это внимание.
– Ну это мелочи.
– …Но самое главное – мы с Алорисией не росли, не взрослели. Мы остались в том возрасте, в котором сделали тот роковой шаг на «вершину мира», как любил говорить наш… отец… Господи…
– …Если Лариска одумается – прощу всё. Даже то, что ещё не совершила.
– …В конце двадцатых мы побывали на родине наших предков в Кастилье. Но задержаться там не смогли по тем же причинам. И отец предпринял отчаянный бросок. На сей раз в Италию.
– Мой сеньор, я могу выполнять любую работу, которая помешает нам пойти ко дну.
– Элиас, мы отправляемся в края, где даже Божественные Законы исполняются иначе. У тебя маленькие дети. Ты о них подумал?
– Да, сеньор Гарибальди. Я только о них и думаю.
– Ты не знаешь, что нас ожидает в России. Что говорить, – даже я не могу этого знать, хоть мы давно с ней торгуем.
– Я полагаюсь на Ваши мудрость и опыт, мой сеньор. Что остаётся бедному испанцу, у которого ничего не осталось, кроме семьи и Бога в сердце!..
– Ты католик?
– Да, мой сеньор.
– Что ж, да будет так! И да поможет нам Господь наш, во Всемилостившем могуществе Своем не оставляющий нас, чад и рабов Его! Аминь… Встань… встань, Элиас Аламейда… Твой сын хочет быть моряком?
– Он будет солдатом, мой сеньор, как его отец… как настоящий испанец.
– Значит, так тому и быть.
– …В апреле тридцать третьего на шхуне “Клоринда“ мы оказались в Таганроге. В России, ставшей на полтора с лишним столетия нашим домом. Для меня и сестры. И где в безвестной могиле похоронены наши родители… Что сказать… Жизнь в России ничем не отличалась от жизни в Европе. Проблем с документами особых не было, и мы как перекати–поле меняли города на другие города. Пока однажды отец не совершил вторую в своей жизни ошибку, сделавшую меня и сестру круглыми сиротами. Вы сможете меня понять. Ведь моя семья не разлучалась сто тридцать пять лет. И мой жизненный опыт – это всего лишь опыт семилетнего мальчишки, застрявшего между школьными учебниками… Мне больше нечего добавить.
– Крис, как вышло, что твой отец стал британским подданным?
– Вот это и была его фатальная ошибка. Ему могли простить многое, но перемена гражданства с возвращением в Россию – это уже слишком. Он не учёл фактор быстрой смены власти. За что и поплатился.
– Да, Крис… да… Тебе слова нужны или помолчим?
– Видишь этот шрам, Ричи?.. Это всё, что осталось мне в память об отце, о моих родителях. Свидетельство последней попытки отдать им сыновний долг… Не хочу, чтобы кто-то оказался на моём месте, это неправильно… Константин, помоги мне…
– Что ты хочешь?
– Спасти сестру и… и вашего сына. Он ведь тоже немного… Аламейда.
– Ты с ума сошёл…
– О, это для меня не новость! Новость то, что я не хочу делать это тайком ото всех… Знаешь ли, я всегда считал себя порядочным человеком. Не буду нарушать последовательность. Ну, что?.. поможешь?.. или мне как всегда в одиночку?
– …Крис, ты меня не спросил.
– …Меня тоже.
– Мне что, к каждому в отдельности?