– А что тогда, по-вашему, конфуз? – спросила маркиза де Ла Морьен у одной их фрейлин.
– Ну конфуз, это когда…
– Когда в спальне рукоблудишь, а в окошко молодой садовник пялится и тут муж заходит… – продолжила за нее сама же маркиза и расхохоталась.
Несколько дам засмеялись вместе с ней.
– Такое только с куртизанками случается! С недостойными и вульгарными женщинами! – смущенно проговорила та, которую просили высказать мнение о конфузе.
– Вы так говорите, потому что у вас спальня на втором этаже, – серьезно проговорила Бланка де Кардона, которая до этого, казалось, была больше занята перешептываниями с королевой.
Анна посмотрела на подругу с деланной суровостью. Она старалась сохранить среди своих дам атмосферу чинной благопристойности, хотя самой ей и нравились пикантные шутки.
Казалось, жизнь здесь текла своим ключом. Это был другой мир, где всем не было дела до того реального Парижа, в котором каждый день рушились чьи-то надежды, кто-то умирал от голода или гиб в подворотне от удара кинжалом ради нескольких пистолей.
В самый разгар вечера слуга доложил, что к королеве пожаловал главный прокурор при парижском парламенте Николя Фуке. Анна собиралась выйти к интенданту. Но тут ее остановила герцогиня де Кардона. Бросив взгляд в сторону Александрин, она что-то шептала королеве, та отрицательно качала головой, но потом еще несколько дам, услышав, что герцогиня просит пригласить Фуке сюда, поддержали ее.
Высокий темноволосый мужчина средних лет, довольно приятной наружности, вошел в комнату и поклонился дамам.
– Господин прокурор, что такого ужасного стряслось в столь неурочный час, что вам потребовался срочный совет королевы? – спросила герцогиня де Кардона.
– С ее величеством я советуюсь по любому поводу, потому что ее мудрые слова очень помогают мне в работе, – вежливо ответил Фуке.
– Давайте сегодня забудем о делах и просто посплетничаем, сыграем в карты и выпьем вина, – предложила Бланка.
– Очень заманчивое предложение, тем более в таком очаровательном обществе. Но, увы, дело действительно не терпит отлагательств.
Однако, поговорив с королевой наедине, Фуке все-таки остался на некоторое время с дамами. Тем более что вскоре сюда пожаловал граф де Рабле, с которым интенданту тоже было что обсудить.
Оказавшись в Париже, Александрин нередко замечала в глазах мужчин восхищение, смешанное с почтением. Еще бы! Никаких бесчисленных и безвкусных украшений, никакой краски на лице (ни свинцовых белил, ни буры, ни яичного белка, ни других всевозможных способов обелить кожу не знало ее лицо), а только блеск молодости и здоровья. Александрин была прекрасна, как нежная лилия. Но она и не догадывалась, насколько могут быть хитрыми и скрытными окружающие ее люди, некоторые из которых уже давно оценивали и прикидывали, как можно будет использовать ее в своих целях. Хотя зла ей не желали. Даже наоборот.
Николя Фуке бесцельно обвел глазами комнату, не задерживаясь ни на ком. Ему действительно нужно было спешить, но уйти, когда тебя так просят остаться, было бы неприлично. Он не видел, как пристально наблюдает за ним герцогиня де Кардона. Вдруг Бланка сделала музыкантам знак играть, а сама довольно громко сказала:
– Господин прокурор, я слышала, вы прекрасно танцуете.
– Это просто слухи, – улыбнулся Фуке.
– Давайте проверим их! Я сама выберу вам партнершу для танца, и вы продемонстрируете свои способности!
Анна Австрийская как нарочно ненадолго покинула комнату и не могла остановить очередную безрассудную затею подруги.
Никогда прежде никто так на нее не смотрел… Когда Александрин почувствовала на себе его неотрывный пламенный взгляд, то ее уверенность в собственной красоте расцвела с еще большей силой. Ибо вид у него был совершенно потрясенный, как у человека, увидевшего такое чудо первый раз в жизни и теперь ослепленного и оглушенного осознанием этого. У баронессы и самой перехватило дыхание, сначала от изумления, а потом от восторга. Она танцевала с Фуке. Золотое украшение с ароматическим шариком, висевшее у него на шее, качалась прямо перед ее глазами. От его запаха у девушки кружилась голова. Глаза, темно-коричневые, при свете свечей были совсем черные, и сверкающие.
– Любящий муж, верная жена… Теперь мы все видим как она любит своего мужа, – съязвила маркиза да Ла Морьен.
– Муж боготворит ее и носится с ней, как это обычно делают все мужчины с их первой женщиной, – добавила ее собеседница – какая-то приземистая толстушка в лиловом платье. Ее пухлые груди, слишком туго стянутые корсетом, выпирали вперед, поэтому она походила фигурой на уточку.