***
Двери в апартаменты, где квартировал священник-француз, почему-то оказались не заперты. Божезларж прошел в коридор, заглянул в гостиную, а потом направился в спальню. Женские стоны он услышал гораздо раньше, чем увидел то, что увидел. На постели под сенью балдахина в утреннем свете, нависая над женщиной, быстро двигался мужчина. Василий застыл, глядя, как ритмично поднимаются и опускаются его ягодицы. Полная, с крупными темными сосками, грудь женщины упруго качалась в такт его толчкам. Волосы брюнетки разметались по подушке. Она, сладко покусывая нижнюю губу, обнимала мужчину за шею, запускала пальцы в волосы на затылке, и то гладила его плечи, то впивалась в них ногтями. Стройные смуглые ножки дамы обвивали поясницу любовника. Их тела были словно одним целым, от них исходил жар страсти. Шумное дыхание мужчины тонуло в стонах и всхлипах молодой женщины. Вот значит как это... Лицо Василия исказила гримаса отвращения, но он не мог оторвать глаз от столь откровенной и чувственной картины. Вдруг в какой-то момент Армэль поднял голову и увидел в проеме двери бледное лицо со сверкающими глазами. Эжени также повернулась в сторону незваного гостя и вскрикнула. Божезларж быстро вышел. В гостиной он то нервно ходил по комнате, то присаживался. Наконец появился заспанный слуга, пятерней поправляющий всклоченную шевелюру, а после вошел Армэль в халате. Василий слышал, как за секунду до этого друг что-то нежно говорил, но поляк смог разобрать только его тихое «спи», затем дверь опочивальни мягко прикрылась. Однако появившийся перед ним Армэль явно был зол, точнее раздражен неудовлетворенным вожделением. Он не терпел, когда врываются в его личную жизнь.
– Что случилось? – отрывисто спросил виконт де Куси. – Что-то в Ватикане?
Василий кивнул.
Прошло немало времени после того случая и виконт даже почти забыл о нем. Однажды вышло так, что графиню и графа ди Грациани пригласили на какой-то прием, где также присутствовало духовенство. Виконт де Куси, облаченный в церковное одеяние, мог позволить себе только одно – следить за любимой глазами. А когда она под руку с супругом-итальянцем садилась в карету, то оглянувшись, одарила молодого священника таким красноречивым взглядом, исполненным нежности, что он едва сдержался, чтобы не броситься к ней. Что ж… Он сам виноват в том, что не сделал ее своей перед Богом, теперь ему остается лишь иногда урывать моменты счастья, принадлежащие другому.
В тот вечер они с Божезларжем, который вдруг настойчиво стал зазывать друга к себе, явно выпили лишнего. Виконт проснулся от невозможной головной боли. Осмотрелся и не сразу сообразил, где он. Но еще больше его удивило то, что он полностью обнажен. Василий неподвижно сидел в кресле и глядел на него. Армэль сел в постели и резким движением накинул на бедра простынь.
– Вы опрокинули на себя вино, испачкав свою одежду, – пояснил священник, предваряя его вопрос.
На лице Армэля появилось выражение гадливости, когда он представил, как этот молодой человек его раздевает.
– Ничего не помню, – проговорил виконт де Куси.
– Эти страшные шрамы…. Они ведь от пыток? – вдруг тихо спросил Василий.
– Какая разница, – Армэль не мог говорить об этом.
Он, всегда такой самоуверенный и раскованный, стеснялся своего тела и порой даже почти ненавидел его. Только Эжени, ее любовь, ее ласки и прикосновения спасали его от душевной боли. И до этого момента только она видела его тело таким.
– Вы мученик, и вы должны этим гордиться, – с волнением говорил Божезларж. – Ведь вы страдали во имя Бога!
– Перестаньте, – грубо оборвал его Армэль. – Хватит об этом говорить.
Василий вдруг встал и присел рядом, почти касаясь виконта, тот даже невольно попытался отстраниться. В глазах белокурого священника он видел какой-то нездоровый блеск.
– Зачем вам женщина?
Взгляд поляка беспрепятственно скользил по широким плечам друга, мускулистым рукам, рельефной груди, покрытой темными волосами, и ниже, – по мятой ткани простыни.
– Вы должны одуматься, пока не поздно, исповедаться и отказаться от мирских соблазнов! – внушал ему Василий.
Армэль ничего не ответил.
– Вы плывете по течению, а надо грести.
– Какая вам разница, что со мной будет? Почему вас так беспокоит моя грешная жизнь?
Армэль не дождался ответа, потому что о правде, которая терзает их сердце, люди часто молчат…
Глава X Двое пытаются перехитрить третьего, а Лабранш знакомится с герцогом де Кардона