Тиболд усмехнулся Стомалду за их спинами, и священник улыбнулся в ответ, несмотря на еще один крошечный укол зависти. Тиболду было проще, чем кому либо другому, Господин Шон был прирожденным солдатом. Тиболд словно отец гордился за него, и Господин Шон платил ему за такое отношение той же монетой. Он, конечно, внимательно слушал все, о чем говорил Тиболд.
Господин Шон бормотал что-то Ангелу Гарри на этом другом, причудливо-звучащем языке, на котором они часто говорили. Стомалд подозревал, что они иногда забывали, что этого никто больше не понимал (Господин Шон всегда переходил на Пардалианский всякий раз, когда он вспоминал, что еще кто-либо присутствовал рядом), и способность этого юного военачальника говорить на нем вызывало благоговение у священника-еретика. Быть так близко к ангелам, что уметь говорить на их языке почти не задумываясь, в действительности, должно быть чудесно.
Господин Шон, наконец, отошел от карты, с задумчивым взглядом. “Тиболд, я думаю, они нападут на наши передовые пикеты сегодня после полудня. Тебе так не кажется?”
Тиболд бросил взгляд на карту и кивнул.
“Тогда пора,” вздохнул Господин Шон. “Я еще поговорю с Тамманом, а, пока, переговорите с капралами. Убедитесь в том, что бы они не теряли головы. Мы боремся за существование, а не за почести, и мы не хотим растрачивать жизни впустую.”
“Я поговорю, Господин Шон,” пообещал Тиболд, явно довольный, что Капитан-генерал беспокоился за своих людей, и Господин Шон повернулся к Стомалду.
“Я рассчитываю сдержать их, Отец, но готовы ли мы, если это нам не удастся?”
“Да, Господин Шон. Я отослал всех женщин вглубь, в укрытия, а к рассвету будут подготовлены ниогарки, или для продвижения вперед или для отступления.”
Господин Шон удовлетворенно кивнул, затем кивнул еще раз, когда Ангел Гарри пробормотала что-то столь тихо, что уже никто не мог услышать.
“Отец, Капитан Тиболд и я не сможем высвободить войска для вечерней службы, когда враг столь близко, но может вы хотите отправить на передовую капелланов —?”
“Спасибо,” сказал Стомалд. Господин Шон всегда заботился о таких вещах, хотя, священник недоумевал, почему ни он, ни Господин Тамман, ни даже ангелы не присутствовали на богослужениях. Конечно, у них были свои пути для общения с Богом, но это было почти как если бы они специально все это избегали.
“В таком случае, я думаю, что пора поискать обед. Ты пойдешь со мной?”
Стомалд кивнул, и отметил веселье во взгляде Ангела Гарри. Она улыбнулась капитану, и внезапная мысль промелькнула у Стомалда. Господин Шон выглядел на столько обычным, на сколько красивой была Ангел Гарри, и ангел, при всем её росте, казалась крошечной рядом с ним, но что-то в них было…
Это были глаза, подумал он. Почему он раньше этого не замечал? Странные, черные глаза Господина Шона, темные, как ночь, были точно такого же оттенка. И волосы, на столько черные, что отливали синевой. Так же, были одинаковыми. Тогда, при всей обыденности Господина Шона, они, возможно, были брат и сестра!
В отличие от всех остальных, Стомалд гораздо лучше знал Господина Шона и Господина Таммана — стоило только посмотреть на их ослепительные рефлексы или увидеть когда порой они забывают о необходимости скрывать свою невероятную силу — но это не приходило ему в голову, в них могла течь ангельская кровь!
Мысли ошарашивали. Господин Шон и Господин Тамман были смертными. Они оба настаивали на этом, и Стомалд поверил им, а это значило, что они не могли быть породнены с ангелами. Кроме того, священное Писание говорит, все ангелы были женщинами, и как тогда кровь смертных может смешаться с божественной? И еще … а что, если-?
Он отбросил мысли в сторону. Это было неуважением, в лучшем случае, и, внутренне он виновато понимал, они появились из-за непростительного желания, которое ужаснуло его, когда он с ним столкнулся.
Тамман, прислонившись к дереву, наблюдал за дорогой на востоке, затем бросил взгляд на мужчину, примостившегося на ветвях с зеркалом. Пардалианские военные имели на удивление изощренные сигнальные системы, но обе, и зеркала и флаги были “только дневные,” а полдень уже прошел.
Он хотел бы походить туда-сюда, но это не подобало для боевого капитана, выбранного ангелом. Кроме того, он был здесь, вместо Шона специально для того, чтобы повысить свою мужскую самооценку, которая может быть важна завтра, поэтому он ограничился тем, что давил сушеные плоды дерева в шелуху своими каблуками. Эти плоды напоминали огромные желуди, но их мягкая сердцевина, содержала масло, которое занимало ту же нишу, как Земное оливковое масло, и он удивлялся, как Пардалианцы решали вопросы, связанные с их толстой скорлупой. Какие непотребные мысли лезли в голову!