Боже, я никогда не понимал, на сколько далеко все зашло! Шон заставил себя стоять неподвижно, слушая музыку исходящую от редутов, в ответ на пение Гвардейцев, и почувствовал себя больным и опустошенным, с натянутыми до предела нервами, от осознания того, что тысячи людей шли на смерть. Это не было похоже на неистовую борьбу Израиля с карантинной системой. Это все было медленным и мучительным.
Дистанция неумолимо сокращалась, и он прикусил губу, когда первый столб дыма вырвался из редута. Взрыв снаряда разорвал ряды Гвардейцев, расчленяя и разбрасывая их, а его улучшенное зрение позволяло отчетливо видеть эту бойню. Он сглотнул желчь, но когда заговорили орудия изменилась и музыка. Она наполнилась новым, более яростным ритмом, и он посмотрел на Тиболда.
“Я раньше никогда не слышал этот гимн.”
“Это не гимн,” ответил Тиболд, и Шон поднял бровь. “Это ‘Свободный Малагор,’ Господин Шон,” негромко произнес экс-Гвардеец.
Врикадан услышал высокий и дрожащий, как вой селдака, боевой крик Малагорцев — страшный звук, который, как и музыка разносящаяся перед ним, были запрещены под страхом смерти в течение почти двух Пардалианских веков, но сейчас у него были заботы и поважнее, о которых нужно было побеспокоиться, и он боролся с пригорка, когда очередной залп просвистел в его людей. И еще. И еще! Господи Боже, где они раздобыли все эти пушки?
Под шквалом огня он бесполезно пытался пришпорить своего браналка, когда круглое ядро разнесло тому голову. Зверь упал, и его кровь зафонтанировала над ним, но он откатился и выхватил свой меч. Дистанция была еще слишком велика для его орудий, чтобы ответить окопавшимся в редутах, но он вцепился в колено своего помощника.
“Разворачивайте пушки!” рявкнул он. “Приведите их в действие немедленно!”
Тамман закашлялся от окутавших его клубов дыма, наблюдая за одним из его пушечных расчетов. Подготовленный заряд скользнул вниз ствола, пока капитан фиксировал дуло кожаным захватом. Следом опустилось восьми килограммовое ядро, затем пыж, и расчет отскочил назад за бруствер, когда капитан открыл замок и протолкнул вглубь ствола примитивный запальник, протыкая мешок. Пушка изрыгнула пламя и отпрянула назад, намоченная губка зашипела в ее пасти, гася угли последнего выстрела, что бы подготовить её к следующему заряду.
Он отвернулся, потрясенный ревом, грохотом и безумием, исходящим от орудий, и его руки вцепились в земляной вал, когда ряды Гвардейцев расступились, показывая пики и свои собственные развернутые орудия.
Лорду Ракасу не давали покоя эти клубы дыма. Волны огня исходящие из этих редутов были невозможными. Никто не мог разместить такое количество орудий в таком маленьком пространстве, и даже если бы они могли, еретики не могли иметь их столько!
Но они смогли. Языки пламени были повсюду, разбрасывая груды окровавленных конечностей между наступающих пикинеров. Люди Врикадана падали слишком быстро и слишком рано, и он повернулся к сигнальщику.
“Скажите Старшему Капитану Мартасу сократить интервалы. Затем прикажите Старшему Капитану Серталу выдвигаться.”
Замелькали сигнальные флажки, и Рокас закусил губу. Он надеялся, что Врикадан сможет очистить по крайней мере один форт, но, с такими орудиями, для этого понадобится настоящее чудо. Тем не менее, кровопролитие в их рядах должно прикрывать Мартаса достаточно долго для того, что бы тот мог выйти на дистанцию атаки у реки.
Он поднял бокал еще раз, сыпля про себя проклятия, когда его люди вошли в радиус действия картечи и его оценка стоимости взятия Йортауна выросла.
Сенди Макмахен была белой, ее рассудок кричал ей использовать оружие её катера, но она не могла. У неё вызывало отвращение то, как активно она предлагала принять участие в этом ужасе, но упрямая рациональность говорила ей, что она была права — как и был сейчас прав Шон. Имперское оружие никогда не должно применяться, если они не могли использовать его повсюду, но логика и холодный расчет были плохими товарищами, когда она смотрела на дым и кровь, разворачивающегося под ней сражения.
Грохотали пушки Старшего Капитан Врикадана. Они были слишком далеко, чтобы поразить земляные укрепления, но орудийные расчеты тащили их вперед после каждого выстрела, ведя огонь в отчаянной попытке подавить орудия еретиков.