“Да, я понял.” Он погладил колени, затем облизал губы и выдавил натянутую улыбку. “Я всегда удивлялся, почему вы и Анге-вы и Сэнди настаивали на том, что бы мы не называли вас ‘Ангелами’, когда мы с вами общались.”
“Сможешь … сможешь ли ты простить нас?” спросила она тихо. “Мы никогда не хотели оскорбить ваши убеждения или использовать вашу веру против вас самих. Действительно не хотели.”
“Простить вас?” Он улыбнулся более естественно и покачал головой. “Тут нечего прощать, Миледи. Вы те, кто вы есть, и правда есть правда, и если Писание ошибается, возможно, вы-Божьи посланники. Исходя из того, что вы говорите, этот мир провел тысячи и тысячи лет неведения по пути к истине и живя в страхе перед злом, которое более не существует, и, конечно, Бог может послать кого Он пожелает, что бы показать нам правду!”
“Тогда … ты не сердишься на нас?”
“Сердиться, Миледи?” Он энергично покачал головой. “Существует множество моментов из твоего рассказа, которые я не понимаю, но Леди Сэнди была права. После того как начали развиваться события, я и все, кто последовал за мной, были бы уничтожены Матерью-церковью без вашей помощи. Как я могу сердиться на вас за спасение моего народа? И если Писание неправильно, тогда епископы и первосвященники, так же, должны научиться понимать и принимать это. Нет, Леди Гарри. Я не говорю, что все наши люди смогут принять то, что вы мне рассказали. Но придет день, когда они смогут и будут знать правду, и, когда они будут свободно путешествовать к звездам без страха перед демонами и проклятиями, они больше не буду сердиться на вас, так же, как не могу сердиться и я.”
“Стомалд,” сказала она тихо, “ты замечательный человек.”
“Я только деревенский священник,” возразил он, испытывая неловкость и прилив радости от свечения в её взгляде. “Рядом с вами, я невежественный ребенок, играющий в грязи на берегу маленького ручья.”
“Нет, это не так. Единственная разница между нами в образовании и доступе к знаниям, отсутствующими в вашем мире, а я выросла с этими вещами. Ты этого не знал, и если бы мы поменялись местами, я сомневаюсь, что я могла бы принять истину так, как её принял ты.”
“Принял, Миледи?” Он засмеялся. “Я все еще пытаюсь поверить, что это не сон!”
“Нет, это не сон,” повторила она с улыбкой, “и по тому, ты такой замечательный.” Ее улыбка превратилась вдруг в ухмылку. “Я всегда удивлялась, что на самом деле чувствовал Отец, когда Дахак начал ему рассказывать действительную человеческую историю. Теперь я знаю, как, должно быть, чувствовал себя Дахак, во время подобного объяснения!”
“Я бы хотел однажды встретиться с этим ‘Дахаком’,” задумчиво произнес Стомалд.
“Ты с ним встретишься,” заверила она его. “Я не могу дождаться, чтобы забрать тебя домой и познакомить тебя с Мамой и Папой!”
“Забрать …?” Он, прищурившись, уставился на нее, потом застыл, когда она протянула руку и, обхватив его лицо теми сильными как сталь, и одновременно очень нежными пальцами.
“Конечно, Стомалд,” сказала она очень тихо. “Почему ты думаешь, я захотела рассказать тебе правду?”
Он уставился на нее с недоверием, и тогда она наклонилась и поцеловала его.
Глава 31
Тамман стоял, потягивая дымящуюся кружку чая и стараясь удержать зевоту. Предсказанная вчера Брашаном гроза ушла вверх по долине, и весь лагерь был по щиколотку в грязи. Обеспечение санитарии у Пардалианцев было поставлено гораздо лучше, чем в большинстве до индустриальных армий, и он с Шоном опирались на этот базис, но тем не менее было просто невозможно разместить сорок или пятьдесят тысяч человек в лагере без последствий. В сочетании с диетическим рационом, уборные сдерживали такие вещи, как дизентерия в допустимых пределах, пока земля не сбила все в липкий суп, и все были насквозь мокрые и несчастные.
Он потянулся, и с благодарностью подставил лицо под лучи утреннего солнца. Дождь уже двинулся дальше вверх по долине, и он по-прежнему увеличивал уровень Мортона, но купаясь в солнечных лучах он чувствовал, как у него поднимается настроение, и даже озабоченность Шона их медленным прогрессом переместилась на второй план.
К нему приближался звук чавкающей под ногами грязи, он повернулся и увидел Гарриет и Стомалда. Старший капитан Итун упомянул, что священник и “Анг-Леди Гарри” провели несколько часов в командной палатке прошлой ночью, и он удивлялся, почему Гарри сама не упомянула об этом. Теперь он обнаружил едва заметные изменения в их поведении и жестах, когда они приблизились к нему, и он удивленно поднял брови.