“Огонь!” проревел он.
Почти треть винтовок Первой Бригады дала осечки, но их было триста штук. Две с лишним сотни винтовок выстрелили на дистанции менее чем в сто метров, и Гвардейцы в шоке отпрянули, ибо, впервые в Пардалианской истории, люди со штыками начали стрелять в своего противника.
“За Малагор!” Заорал Фолмак. “Заааряжай!”
Формирование Гвардейцев дрогнуло, когда пули ворвались внутрь. На такой короткой дистанции, пуля из нарезного мушкета проникала на пять сантиметров в твердую древесину, и одним выстрелом могло убить или покалечить двух или даже трех человек. Шок от встречи с таким залпом был еще хуже чем то, что он происходил от штыкового оружия, что вообще было против всех правил ведения войны, мушкетеры фактически атаковали пикинеров!
Гвардейцы не могли в это поверить. Мушкетеры убегали от пикинеров — все это знали! Но эти мушкетеры были другие. Колонны позади стрелков перевалились через них и ударил восемнадцатую роту пикинеров, как приливная волна. Десятки, десятки из них, погибли на остриях пик, но пока Гвардейцы убивали их, их товарищи протолкнулись среди пик, и Гвардейцы обнаружили смертельную правду. Как только был прорван передний край фаланги, и как только Малагорцы смогли попасть внутрь строя пикинеров, ружья со штыками превратились в смертоносное оружие ближнего боя. Они были короче, легче, быстрее, и эти люди знали, как использовать их ужасающий эффект.
“Бей их!” Закричал Фолмак. “Бей их!” и Первая Бригада била их. Малагорский вопль и вой труб нес их вперед, и, когда они приближались, они становились более грозным оружием, чем любой пикинер.
Штыки кололи, люди кричали, проклинали и умирали, а заляпанные грязью сапоги втаптывали их в болото. Люди Фолмака рванулась вперед с решимостью, остановить которую могла только смерть, и Гвардейцы — шокированные, растерянные, потрясенные невозможность того, что происходило — не могли с ними сравниться.
Восемнадцатая рота была сломлена. Те из её людей, кто пытался стоять заплатил за свою дисциплину, ибо они не могли вырваться на дистанцию, достаточно далекую, чтобы эффективно использовать их длинное оружие и Первая Бригада крушила их, как селдаки. Через шесть минут после первого, озарившего их лица, залпа, восемнадцатая рота пикинеров была раздавлена, спасаясь от гибели, и Фолмак развернулся во фланг девятой.
Даже сейчас, он оказался в меньшинстве, в лучшем случае это два к одному, и ближний бой с восемнадцатой раздробил его ряды. Хуже, девятая была не из робкого десятка, а её командир успел изменить построение, пока умирала восемнадцатая. Её люди были по-прежнему выведены из равновесия, но они завопили свой боевой клич и рванулись вперед, врезаясь в бригаду Фолмака как молоток, и на этот раз они не были потрясены обрушившемся на них залпом.
Батальон Фолмака был практически уничтожен. И теперь он отпрянул, упорно сражаясь с длинным, тяжелым оружием их врагов, и офицеры обеих сторон потеряли контроль. Это был один воющий вихрь, затягивающий людей и выплевывающий трупы, а затем вдруг Шестая Бригада Шона врезалась в девятую с другой стороны.
Это было уже слишком, и Гвардейцы смешались. Организованная оборона распалась. Половина девятой просто исчезла, была убита или обратилась в бегство, а другая половина оказалась в окружении в численности в два раза меньшей чем Малагорцев. Они попытались пробиться наружу, затем попытались построиться в ежа, но это было бесполезно. Несмотря на дождь, десяткам стрелков все-таки удалось перезарядить мушкеты и выстрелить в них, и несмотря на то, что они погибали, множество Малагорских полков пронеслось мимо них. Они даже не замедлили продвижение противника и их выжившие офицеры приказали им бросить оружие, чтобы спасти столько своих людей, сколько это было возможно.
Лицо Старшего Капитана Марна каменело от все поступающих и поступающих сообщений о катастрофе. Еретики накрыли всю территорию лагеря, затем остановились, чтобы реорганизоваться в полудюжину колон и стремительно разошлись в направлении тыловых укреплений. Треть его людей уже была разбита и паникующие остатки разбитых формаций лишь вводили в заблуждение, мешая их товарищам гораздо больше, чем их враги. День закончился и солнце полностью ушло, а Святое Войско, как и весь лагерь распалось в мокром, грязном безумии, которое никто не мог контролировать.
Он понятия не имел, сколько людей было у еретиков. Из ужасных отчетов, их мог быть миллион. Плохо было то, что роты на которые пришелся удар состояли из плохо вооруженных, ослабленных людей, которые были сформированы из выживших под Йортауном. Они были помещены в резерве, потому что их офицеры все еще пытались восстановить их и превратить в эффективные боевые силы, и демоно-поклонники прошли через них, как топор, а не нож.