Уцелевшие гвардейцы из первоначальной засады, окружили склад, получив подкрепление в несколько тысяч человек и четыре батареи пушек. Теперь их оружие двигалось вверх вдоль боковых улиц, и их нельзя было достать из амбразур. Гвардейские артиллеристы узнали, что случилось артиллеристами, которые были медлительны в диапазоне поражения винтовок, и они затащили свои батареи в амбары, окружающие склад. Молотками и топорами они пробили грубые орудийные порты в стенах амбара и выставили в них жерла пушек.
Шон видел, как это происходило, но он ничего не мог поделать, чтобы это предотвратить. Трофейные боеприпасы для гвардейских мушкетов были извлечены и выданы его людям, которые имели приказ применять гладкоствольные патроны для ближнего боя и сохранять боеприпасы для винтовок, а он стоял у окна в комнате начальника склада и смотрел на каменную пыль и деревянные щепки разлетающиеся от стен амбаров, пробитых снайперскими выстрелами по малым объектам из импровизированных орудийных портов. Некоторые из этих выстрелов проникали внутрь, и, без сомнения, по крайней мере, несколько на самом деле в кого-то попали, но этого было не достаточно, чтобы остановить приготовление противника.
И, затем, пушки начали палить.
Восьми килограммовые ядра, выстреливаемые с менее чем шестидесяти метров, врезались стену склада, а он никогда не был предназначен, чтобы противостоять артиллерии. Камень начал разваливаться и он сжал челюсти.
“Они собираются пробить бреши, а затем пустить в ход пикинеров,” резко сказал он Фолмаку. “Направьте несколько групп строить баррикады за стеной. Используйте все, что они смогут найти, и укройте среди них несколько пушек. Мы дадим им пробить их брешь, затем откроем огонь, когда они через неё пройдут.”
“Так точно, господин Шон!” Фолмак хлопнул себя по броне и исчез, а Сэнди подошла к Шону.
“Как же мне хочется, что бы тебя здесь не было,” выдохнул он. “Черт побери, о чем ты думала, когда так поступала?”
“Как спасти твою задницу, между прочим!” она оглянулась, но ее слова были лишены привычной язвительности, и она коснулась его локтя. “На сколько все плохо, Шон?” спросила она более мягким голосом. “Мы сможем продержаться?”
“Нет,” сказал он категорически. “Они просто буду продолжать кидать людей на нас — или стоять сзади и бить артиллерией. Рано или поздно, Первый падет.”
“Или пока Тиболд не окажется здесь раньше,” сказала она сквозь гром орудий.
“Или пока Тиболд не окажется здесь раньше,” согласился он мрачно.
Глава 39
Выстрел картечи пронесся вниз по улице, когда выстрелила Малагорская чагора, и Старший капитан Терах вздрогнул, когда она прошлась через его людей. Отряды пехотинцев еретиков протащили вперед легкие орудия, и если их выстрел и был в два раза слабее, чем тяжелые гвардейские пушки, меньшие и легкие чагоры были гораздо более маневренными. Хуже того, еретики могли вести огонь с невозможной скоростью — быстрее, чем Гвардейский мушкетер! — и смертоносные орудия заставляли платить высокую цену людей Тераха.
Он еще не знал, что случилось, но еретики были убеждены в том, что предательство Храма придавало им ярости, с таким рвением Терах не сталкивался ни разу за все свои семь долгих Пардалианских лет будучи солдатом. Половина из них кричала. Лорд Шон и нет пощады!., пока они перезаряжались, и все они сражались как демоны, которым они поклонялись. По его самым оптимистичным оценкам, Гвардейцы уже потеряли шесть или семь тысяч человек, и этому не было видно и конца. Но еретики, так же, несли потери, когда ярость гнала их сломя голову в смертоносные атаки.
Что не означало, что они не победят. Его люди знали город лучше, чем они, хотя, почему-то, они замечали все крупные передвижения на флангах. Маленькие группы, казалось, могли остаться не замеченными и ударить по их флангам из аллей и переулков, но такие разрозненные атаки могли их лишь замедлить, а орды испуганных мирных жителей заполонивших улицы, сковывали его передвижение.
Но он, тоже, учился, угрюмо подумалось ему. Его мушкетеры и рядом не стояли со стрельцами еретиков в открытой схватке, поэтому каждый драгоценный мушкетер был укрыт в высоких зданиях вдоль линии продвижения еретиков. А их выстрелы с низким темпом стрельбы становились только более смертоносными с уменьшением дистанции, и их огневые позиции на вторых и третьих этажах хорошо защищали их от ответного огня. Терах удовлетворенно отметил, что потери еретиков были намного выше, чем его собственные, и все же они продвигались вперед, объединяясь в каждом переулке и расходясь на каждом перекрестке. Они все глубже и глубже проникали в Храм, как саранча, и, по мере того, как они продвигались, становилось все труднее и труднее контролировать или даже осознавать, что происходит.