Анна споткнулась, и он придержал её, не позволив упасть.
— Ушам своим не верю, — проворчала Анна, — слово в слово из сплетен. Неужели это правда? Вы же сын командующего, офицер, вы…
— Это не сплетни, Анна. Кто-то надоумил людей, что, если уничтожить кристаллы, если суметь сделать это правильно, наша магия тоже станет бесцветной, и тогда не нужно будет этих условностей, все будут равны, всё будет по справедливости. Избавиться от цветной магии и всем быть равными, и всё делить поровну. И власть в том числе.
— О каком равенстве и справедливости идёт речь? — воскликнула Анна. — До появления цветной магии, до воцарения первого императора, до Белого Города не было ни равенства, ни справедливости. Есть достоверные сведения о том произволе, который позволял себе прежний Союз Князей. Император и дворянские семьи правят справедливо и честно. Никто не угнетён, никто не страдает. Да, мы сдерживаем цветную магию, но мы контролируем и бесцветную. Нет больше массовых смертей как раньше, нет переизбытка и недостатка, и те ужасные печати трёхсотлетней давности тоже не нужны. Все беды, пороки и опасности магии взяли на себя мы. Это мы придумали ограничивающие и направляющие усилители вроде магических револьверов и клинков, это наши предки разработали удобную и безопасную механику использования магии, они же придумали и защитные барьеры, и много чего ещё, чем пользуются не только у нас, но и за океаном. И продолжаем это делать. Чего только стоит новая разработка — браслеты-усилители…
— Полностью согласен с вами Анна, но… — Андрей посмотрел на неё и улыбнулся, — позволю себе заметить, что это не очень удачная тема для разговора. Может быть, закончим её в другой раз, в иной обстановке?
Анна встретила его взгляд и внезапно устыдилась своей эмоциональности и вспыльчивости, но извиняться не стала. Вместо этого она отняла руку и, обогнав Андрея на несколько шагов, пошла вперёд по тропинке, надеясь, что та выведет её в какое-нибудь спокойное красивое место. Так и случилось.
Тропинка закончилась берегом небольшого пруда, окружённого деревьями. Листья падали, танцуя в воздухе незамысловатый танец, иногда залетали в свет фонарей и бросали причудливые тени на берег и воду. Дул прохладный ветер. Андрей остановился у края тропинки, Анна прошла вперёд, к самой воде. Смятение и неловкость, оставленные разговором, сменились спокойствием, прежнее томительное волнение снова безраздельно поселилось в душе. Андрей тихо подошёл сзади — Анна слышала его шаги, но не сдвинулась с места, лишь едва заметно вздрогнула, когда его руки мягко коснулись её плеч.
— Простите меня, — произнёс он, — я не хотел говорить на такие серьёзные темы, сегодня. Это как-то само вышло.
Анна накрыла его руки своими, но лишь на краткий миг, а потом обернулась.
— Забудем об этом, — голос подвёл её, и фраза прозвучала скомкано, почти без окончания.
Андрей стоял так близко, так непозволительно близко, что она могла коснуться его губ своим дыханием и могла почувствовать, как его дыхание касается её лица. Возникшее притяжение показалось Анне, прежде не знавшей ничего подобного, непреодолимым, она была в шаге от того, чтобы приподняться на цыпочках и поцеловать его, но в последний момент что-то будто остановило её. Анна качнулась вперёд и тут же усилием воли заставила себя отступить.
— Давайте вернёмся, — произнесла она, — пожалуйста.
Андрей искренне улыбнулся ей и кивнул.
— Конечно, как пожелаете.
На обратном пути снова завязался весёлый разговор, и к моменту возвращения во дворец Анна уже совсем позабыла о той неприятной теме, но не о том, что почувствовала, когда он стоял так близко. Сердце трепетало при мысли о несостоявшемся поцелуе. Андрей провёл её ко входу в крыло, выделенное Архангельским, поцеловал руку у лестницы и долго не мог отпустить её.
— Мне нужно идти, — прошептала Анна, совершенно не собираясь никуда уходить.
— Я…
— Вознесенский! — чей-то оклик не дал Андрею договорить, и Анна, напуганная, отскочила в сторону, но тут же выдохнула и успокоилась. С другой стороны лестницы к ним спускался Алексей Романов.