— Хорошо, Анна, — успокаивающе прошептал Алексей, — всё будет хорошо.
Глава 2. Осенний бал
Через час Анна и Алексей уже стояли в разных концах бального зала, на их лицах не было ни тени воспоминаний о произошедших событиях, будто в комнате с кристаллами и вовсе ничего особенного не случилось. Но Анна боялась. Весь путь в бальный зал она беспокоилась, что всплеск её силы могли заметить, что страх матери воплотился в реальность, и о даре стало известно, но ничего не произошло, все поздравили их и даже если что-то знали, ничем не выдали этого. Анна всерьёз предполагала, что Алексей лично приложил руку к сохранности их тайны, однако расспросить его не было никакой возможности — оставив её у дверей, он сразу отправился к отцу и с тех пор от него не отходил. Да и Анну увлекли дела светские. Родители представили её всем, кто умудрился не опоздать на бал, и оставили в окружении наследниц, которые вышли в свет чуть раньше. Элиз Карамзина как раз рассказала что-то до ужаса смешное, заставив рассмеяться не только молодых девушек, но и вполне взрослых наблюдавших за ними женщин, когда Анна почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась.
Сначала свет люстр на миг ослепил её, а затем она увидела, как через зал от группы мужчин к ней идёт статный молодой офицер: светлые волосы, прямой тёмный взор, пронзающий, казалось, насквозь, белая с золотом форма. Против Алексея, к которому Анна на миг почувствовала симпатию, этот был старше, не так красив, но всё же чудилось в нём сила и стойкость, и внутренний стержень, который невозможно было ни пошатнуть, ни сломить, и особое обаяние, которое обращало к нему взоры всех женщин в зале. Улыбка сошла с губ Анны скорее, чем появилась, стало нечем дышать. Мужчина подошёл прямо к ней, коротко поклонился, стукнул каблуками высоких сапог и представился.
— Андрей Вознесенский, добрый вечер.
Их взгляды пересеклись. За спиной Анны послышались шепотки и смешки наследниц, но ей было не до них. Если бы она только могла знать, что те рассказы о встречах наречённых правда, она бы подготовилась, она бы… Магия волной поднималась в ней и, казалось, что вот-вот наступит переизбыток, но дело было не в нём, а в человеке, который стоял напротив, который наверняка чувствовал то же самое. Анна глубоко вздохнула, прикрыла глаза и открыла их снова, чтобы в следующее мгновение подать руку для поцелуя и произнести:
— Анна Архангельская. Приятно познакомиться.
— Мне тоже приятно, — улыбнулся он, задерживая прикосновение губ к её руке непозволительно долго, а затем добавил. — Очень. Очарован и впечатлён. Я многое о вас слышал, но и представить себе не мог… — он вдруг осёкся и взволнованно сглотнул. Слова не шли, но ему пришлось всё же найти их, — не мог представить, что вы столь обворожительны.
Анна улыбалась ему, из-за стука собственного сердца не слыша ничего вокруг, не видя ничего, кроме его глаз, и не замечая, что он до сих пор не отпустил её руку.
— Потанцуете со мной? — словно во сне услышала она его голос, а затем свой собственный, не отдавая себе отчёта в том, как и что говорит.
— Конечно… С удовольствием.
Шестой танец подряд они не отрывались друг от друга, говорили в перерывах без умолку, смеялись, и казалось, в целом мире не существует более близких и похожих друг на друга людей, чем они — Анна и Андрей.
— Давайте сбежим, — вдруг предложил Андрей, завершая очередной тур вальса, — вы были на церемонии и не видели ещё здешние сады, а они, уверяю вас, невероятны, особенно при свете луны.
Анна остановилась и, прежде чем ответить, позволила себе отдышаться. Свет бального зала бил в глаза, сиял искорками на позолоте формы Андрея и в его волосах, отражаясь в глазах Анны первозданным восторгом.
— Да, — прерывисто произнесла она, — как раз… хотела… немного подышать… Я вообще-то думала выйти на балкон, но сад — это даже лучше.
Андрей подал ей руку, она положила свою на сгиб его локтя и последовала за ним в вестибюль, где позволила ему накинуть себе на плечи меховую пелерину и увлечь в осенний, пропахший кострами и прелыми листьями сад.
Кто сказал, что весна прекраснее других времён года, тот не видел и никогда не знал настоящей осени. Природа цветёт пёстрыми багряными красками, живёт и дышит теплом, уютом и покоем, укутывается в сизый туман, как покрывало, словно женщина, которая готовится ко сну, переодевается, снимает всё лишнее, чтобы лечь вскоре под мягкое белое покрывало на пушистую перину и сладко заснуть до утра. Даже поздним вечером эта красота бросалась в глаза и заставляла сердце замирать от трепетно-щемящего предчувствия покоя.