Отчет о его докладе был включен в его книгу "Вопросы ленинизма" и приведенные только что цитаты взяты из страниц 127-130 девятого издания этой книги. В следующих после 1933 г. изданиях книги этого доклада уже нет. Сталин прятал то, что он писал и печатал раньше, когда, по правильному замечанию Каменева, находился "целиком в плену" бухаринской политики. В защиту теории смягчения, потухания классовой борьбы Сталин выступил и в речи 9 июня, отвечая на вопросы студентов Свердловского университета. Он говорил, что есть в деревне три "фронта", где может происходить, но не должна иметь места классовая борьба:
"Первый фронт таков: крестьянство в целом, покупая изделия промышленности и сбывая продукты своего хозяйства в города рабочим, предпочитает получать фабричные изделия по возможно дешевым ценам, а сбывать свои продукты по возможно дорогим ценам. Равным образом крестьянство хотело бы, чтобы не было вовсе сельскохозяйственного налога, или чтобы он был доведен до минимума. Здесь, несомненно, противоречие между желанием крестьянства и интересами пролетариата и пролетарского государства. Следовательно, здесь почва для возникновения между ними классовой борьбы. Но следует ли из этого, что мы должны разжечь на этом фронте классовую борьбу? Нет, не следует. Наоборот. Из этого следует лишь то, что мы должны всячески умерять борьбу на этом фронте, регулируя ее в порядке согласований и взаимных уступок, ни в коем случае не доводя ее до резких форм, до столкновений. На втором фронте выступает пролетариат (в лице советского государства), и кулачество. Государство, желая придать сельскохозяйственному налогу резко выраженный подоходный характер, перекладывает главную тяжесть его на плечи кулачества. В ответ кулачество старается извернуться всеми правдами и неправдами и использует свою силу и влияние в деревне, чтобы переложить тяжесть налога на плечи середняков и бедноты. Кулачество, кроме того, закупает продукты у бедноты и середняков, собирает большие запасы, держит их у себя в амбарах и не выпускает их на рынок, для того чтобы искусственно взвинтить цены на продукты и довести их до уровня спекулятивных цен. Может показаться, что лозунг разжигания классовой борьбы (против кулачества) вполне
применим к условиям борьбы на этом фронте. Но это неверно, совершенно неверно. Мы здесь также не заинтересованы в разжигании классовой борьбы, ибо мы вполне можем и должны обойтись здесь без разжигания борьбы и связанных с ним осложнений. Мы можем и должны держать в распоряжении государства достаточные продовольственные запасы, необходимые для того, чтобы давить на продовольственный рынок, когда это необходимо, поддерживать цены на приемлемом для трудящихся уровне и срывать таким образом спекулятивные махинации кулачества. Вполне возможно, что в некоторых случаях кулачество само начнет разжигать классовую борьбу, попытается довести ее до точки кипения, попытается придать ей форму бандитских или повстанческих выступлений. Но тогда лозунг разжигания борьбы будет уже не нашим лозунгом, а лозунгом кулачества, стало быть, лозунгом контрреволюционным. Возьмем третий фронт -- действующими лицами здесь две силы -- беднота и прежде всего батраки, с одной стороны, и кулаки, с другой стороны. Дело здесь идет об эксплуатации наемных и полунаемных со стороны кулака-предпринимателя, и мы не можем здесь заниматься политикой смягчения и умерения борьбы. Наша задача здесь состоит в том, чтобы организовать борьбу бедноты и руководить этой борьбой против кулачества. "Но значит ли, что мы тем самым беремся разжигать классовую борьбу? Нет, не значит. Разжигание борьбы означает искусственное взвинчивание и намеренное раздувание классовой борьбы. Есть ли необходимость в этих искусственных мерах теперь, когда мы имеем диктатуру пролетариата и когда партийные и профессиональные организации действуют у нас совершенно свободно? Конечно нет".
Приведенные цитаты взяты из 156-160 страниц девятого издания "Вопросов ленинизма" Сталина. В изданиях после 1933 г. его доклад в Свердловском университете тоже исчезает. Он, вероятно, содрогался от стыда, что, находясь в плену у Бухарина, проповедовал в 1925 г. "гражданский мир". Но то, что он его проповедовал, показывает, какова была политическая атмосфера в то время.
* * *
Интересную, и нужно сказать, ценную часть право-коммунистической доктрины составляет ее "аграрная часть" -- программа мероприятий в деревне. Как и многое другое, важное в доктрине правого коммунизма, эта программа находится в неоднократно нами цитируемых решениях Пленума ЦК и XIV конференции в апреле 1925 г. Но составляющие эту программу мероприятия даны не в упорядоченном виде, а сопровождаются заслоном из вороха обычных, затасканных коммунистических слов, призывов, формул и аграрную программу из них нужно извлечь. Приступим к этому занятию.
"Основными экономическими задачами партии и советской власти в деревне в настоящий период являются подъем и восстановление всей массы крестьянских хозяйств на основе дальнейшего развертывания товарного оборота страны. Нашей задачей является всемерное содействие дальнейшему росту сельского хозяйства всей крестьянской массы и особенно внимательное отношение к еще очень значительной бедняцкой части деревни21.
Дважды на одной странице повторенные слова о "всей массе крестьянства" указывают, что правый коммунизм, говоря о содействии росту крестьянства, имел в виду не одни бедняцкие и середняцкие слои деревни, а также слои зажиточные, из которых неизбежно "вырастает новая крестьянская буржуазия", "кулачество". И в этом уже было нечто новое.
Но что такое "кулачество"? Вопрос о кулаке был всегда темным в коммунистической теории. Богатый крестьянин, практикующий ростовщичество, или, при наличности в его распоряжении большой земельной площади, ее обрабатывающий с помощью плохо оплачиваемых и изнуренных работой наемных батраков, может быть законно отнесен к кулакам. Но можно ли считать кулаком зажиточного крестьянина, с помощью членов своей семьи, не прибегая к наемному труду, обрабатывающему свыше 16 десятин земли? (По Ларину, это кулак). Можно ли кулаком считать зажиточного крестьяни
21. Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях, т. 2,
стр. 117.
на, имеющего, опять-таки без наемного труда, предприятие, перерабатывающее сельскохозяйственные продукты или купившего такие сельскохозяйственные машины, которых нет ни у одного из его соседей в деревне? Такой крестьянин выделяется своим "богатством". Где грань между ним и кулаком?
От этого вопроса легко (и правильно!) ушел "всероссийский староста" М. Калинин в статье, помещенной 22 марта 1925 г. в "Известиях":
"Говорить о кулаке как об общественном слое сейчас можно только в том случае, если считать, что всякий сельскохозяйственный предприниматель есть кулак, если по инерции военного коммунизма всякого исправного крестьянина считать кулаком. Кулак -- это тип дореволюционной России. Кулак это жупел, это призрак старого мира. Во всяком случае, это не общественный слой, даже не группа, даже не кучка. Это вымирающие уже единицы".
В конце 1925 г. такого рода заявления уже никто не осмелился бы сделать. Он был бы немедленно объявлен адвокатом кулаков и покровителем эксплуататоров бедноты. В марте 1925 г. слова Калинина, и это характерно для того времени, никакой бури в партийных кругах не произвели. Однако Пленум ЦК и XIV конференция без всякой полемики с Калининым в своих резолюциях оперировали с понятием о кулаке не как с "призраком старого мира", а как с существующей в действительности социальной единицей. При признании этого факта отношение к этому слою далеко не укладывалось в избитую старую формулу об очищении советской деревни от "кровопийцев и вампиров". Чтобы показать, как по-новому определялось отношение к кулакам, приведем три речи лиц с наибольшим политическим весом и авторитетом в партии. Начнем с председателя Совета Народных Комиссаров -- Рыкова:
"Хотя по вопросу о кулаке теперь диспутируют, кажется, решительно все, начиная с сельского схода и кончая губернскими комитетами и ЦК, для многих он остается неясным. Так, мне кажется совершенно неправильной попытка противопоставить зажиточного крестьянина кулаку. Вести дискуссию в таком разрезе значит заниматься схоластикой. Точной грани между ними провести невозможно. Наше отно