Бабушку похоронили соседи. Опасаясь новых истерик, Леру на похороны не взяли. Она лежала дома безжизненной тряпичной куклой, совершенно неподвижная, без единой мысли в голове, без единого желания. Дважды в день, тетя Варя приходила в их квартиру, кормила ничего не соображающую девочку, и проверив, все ли в порядке, уходила.
Ночью Лере было особенно тяжко. На нее накатывали приступы дикого удушья. А абсолютная, какая-то всепоглощающая тишина, казалось, вытягивала из нее последние крохи жизненной силы.
Так прошло много времени. Изредка она приходила в сознание, пробовала вставать, пыталась самостоятельно чего-то приготовить, но тут же, вновь в изнеможении валилась на диван, и забывалась в привычном полуобмороке.
Несколько раз город сильно бомбили. В один из таких дней, Лера сидела у окна, и видела, как с запада в небе появились черные крестики, а затем, где-то за домами упали первые бомбы. Звенели оклеенные бумагой стекла, дрожали стены, а откуда-то издалека, надвигался тяжкий рокочущий гул. Снова бомбили завод. Лера знала, что их город поставляет на фронт танки, самолеты, и прочее вооружение. Небо прочертили сверкающие дорожки, один из черных крестиков, выпал из ровного строя, и задымив, понесся к земле. Раздался страшный грохот. Далеко за городом в небо поднялась черная туча, но Лера смотрела на все так, словно действие происходило на экране. И она сто раз уже видела это кино, и все эти носившиеся в дикой карусели истребители, тяжелые туши бомбардировщиков, огненные трассы, прочертившие небо во все стороны, казались нарисованными. В эти дни ее словно не было на этом свете. Ничто и никто казалось, не мог сейчас вернуть ее в действительность. Но постепенно, полуобморочное состояние охватывало ее все реже. Все реже ее преследовали страшные приступы по ночам. А в один из солнечных дней, тетя Варя вместо еды, принесла какие-то бумажки.
- Вот, милая! - прошамкала она беззубым ртом, - Это карточки. Мы с Гавриловной выбили для тебя. Здесь на целый месяц.
Лера, взяла протянутые ей бумажки, и когда за соседкой закрылась дверь, поняла: - "все, теперь только сама!"
На улице было неожиданно хорошо. Светило солнце, слепящими искрами играл свежевыпавший снег. Лера шатающейся походкой добрела к магазину, и отстояв длиннющую очередь, взяла обычный продуктовый набор. Он состоял из буханки черного хлеба, килограмма непонятного происхождения крупы, и трех маленьких луковиц. В магазине конечно было еще много всего, но карточки на остальной товар, выдавали только рабочим с оборонных заводов, да городским чиновникам, которые и без того выглядели так, словно и не было войны, словно не было сотен и тысяч умирающих от голода детей.
Со двора магазина, обложенного со всех сторон мешками с песком, то и дело выезжали какие-то автомобили, несколько раз Лера заметила на заднем сиденье упаковки с консервами и черным шоколадом, который по слухам выдавался лишь военным летчикам. В толпе неодобрительно ворчали, но к подобному давно привыкли. Все знали: будешь возмущаться, и последнее отнимут.
Домой она вернулась только к обеду. Мокрая и бледная, с трудом взобралась на свой этаж, и стащив тяжелое пальто, без сил свалилась в кресло. Руки и ноги дрожали. В глазах рябило. Нужно было срочно поесть. Лера, передохнув, поплелась на кухню. Здесь разобрав сумку, выложила продукты, и тут, на столе, среди луковых корней, неожиданно сверкнул драгоценный блеск. Девочка неверяще потянула к себе одну из остро пахнущих головок, и в удивлении замерла. Это было колечко, свитое из тонких золотых проволочек, с маленьким красным камешком в центре красивого узора. Украшение запуталось в луковичных корешках. Лера долго разглядывала колечко, пытаясь сообразить, как оно могло оказаться в ее сумке. Но голова от голода и общей усталости совсем не желала думать, потому, решив пока отложить вопрос, поставила кастрюлю с водой на жадно сопящий примус, и отсыпала из пакета немного крупы.
О находке Лера вспомнила только через несколько дней, когда пришла пора снова отправляться в магазин.
Колечко было явно, не ее размера, да к тому же, она была так воспитана, что чужие вещи не приносили радости. Поэтому, бережно завернув драгоценную находку в платочек, она сунула ее в карман.
В магазине, Лера долго сомневалась, как правильно начать разговор. Работающие за прилавком тетки, больше походили на бешеных собак. Она отлично помнила, как в прошлый раз толстая тетка в замызганном халате, швырнула на прилавок ее жалкие покупки. Но все же, хотелось верить, что в этих грозных фуриях, осталось еще нечто человеческое.
Когда пришла ее очередь, Лера подала карточки, и пока хмурая мадам орудовала ножницами, спросила тихим от волнения голосом:
- Простите, у вас здесь ничего не теряли?
- Чего? - продавщица угрожающе сдвинула брови, - Чего ты сказала?
- У вас тут никто не терял драгоценности? - уже жалея, что затеяла разговор, промямлила Лера.
- Драгоценности говоришь? - женщина неожиданно остро глянула на нее, - А ты откуда знаешь?
- Колечко, так? - увидев интерес, осмелела девочка, - С красным камешком?
Дама, изменившись в лице, надвинулась на Леру:
- Так это ты его стащила?
- Нет, что вы! Я его нашла! В луковицах запуталось!
Очередь за спиной недовольно загудела.
- Галка, подмени! - Глянув куда-то себе за спину, крикнула продавщица.
Из подсобки вышла точная ее копия в грязном халате и встав у прилавка, недовольно воззрилась на гигантскую очередь, хвост которой терялся где-то на улице.
- Так девонька, а ну-ка, пойдем!
В длинном прилавке открылся проход. Леру втянули в "святая святых", куда имели доступ лишь избранные. Они прошли коротким коридором, и оказались в просторном светлом зале, где огромными кучами была навалена драгоценная картошка, лук, такая редкая сегодня морковь, свекла, капуста. Огромными штабелями громоздились ящики, коробки, какие-то упаковки. Лера даже не подозревала, что здесь, за стеной, находится такое богатство. Оглянувшись по сторонам, женщина потащила ее к юной девушке, одиноко сидевшей у большой, душно пахнущей луковой кучи.
- Анюта! Посмотри, кого я тебе привела! - и поставив Леру перед растерянной девушкой, потребовала: - Ну, рассказывай!
Лера не стала ничего объяснять. Достала платочек, и развернув его, спросила:
- Это ваше?
Девушка - Аня, увидев блеснувшее в свете больших ламп кольцо, неверяще протянула руку, и тихо прошептала:
- Мое! Откуда оно...?
Лера нагнулась, взяла из кучи большую луковицу, и нацепив на болтающиеся корешки миниатюрное колечко, передала его девушке:
- Вот так, и нашла!
Возвращаясь домой, Лера размышляла, что честность это неплохое, в общем-то, качество. И совесть чиста, и руку оттягивает тяжелая, как никогда, сумка.
Девушка, обрадовалась этому украшению больше, чем Лера могла себе представить. Ну, подумаешь - золотая безделица. Однако Анюта принялась благодарно тискать не ожидавшую подобного Леру, а под конец, набила ей сумку всем, что попалось под руки.
Так что, теперь, у Леры было почти три кило драгоценной картошки, примерно столько же морковки, и доверху забитые, шелестящими тугими луковицами карманы.
Провожая ее к черному ходу, девушка не переставая благодарила. Выяснилось, что колечко это не простое, а подарок жениха, с которым она была помолвлена, и который сейчас служил в одной из частей воздушной обороны города.
Лера, глупо улыбаясь, брела по пустынной улице, а на одном из перекрестков, словно что-то почувствовав, обернулась. Сзади по-прежнему маячили двое подозрительных типов в грязных рабочих комбинезонах. Они увязались за ней, от самого магазина. "На улице, как по заказу, никого. Кричать бесполезно. А глаза у обоих странные, прям мурашки по спине".
Вспомнив ходившие по городу слухи, она свернула в первый попавшийся подъезд, и чуть дыша, забилась под лестницу. Через минуту, дверь подъезда отворилась. Один из "рабочих", торопливо грохоча коваными сапогами, поднялся на второй этаж. Постояв немного, видно прислушиваясь, разочарованный, он спустился вниз, бормоча под нос грязные ругательства. Скрипнула пружина, хлопнула тяжелая дверь. Послышались удаляющиеся шаги, затем все стихло. Среди старых колясок и сломанных велосипедов, было жутко пыльно, но Лера просидела там еще добрых два часа, пока на улице не стало смеркаться.