Когда моя знакомая умолкла, я рассказал, как все было у нас. На что Саманта с горящими глазами принялась расспрашивать, правда ли, что у нас есть рабочий корабль, и в каждом нашем доме есть система доставки, и так далее и тому подобное. Мне было искренне жаль эту девушку. Я знал ее совсем другой. Когда-то она была молчаливой, немного замкнутой, романтичной особой. Мне это в ней очень нравилось. Саманта хорошо рисовала, и у нее был просто великолепный музыкальный талант. Когда она пела, послушать ее останавливались даже самые отъявленные грубияны. Мы не раз, гуляя по дорожкам парковых зон дома, собирали целые толпы слушателей. Саманте такое внимание льстило, но всерьез свой талант она не воспринимала.
И теперь, глядя в глаза этой красивой девушке, я неожиданно вспомнил все. Те далекие дни, когда мы пребывали в полнейшем недоумении, где находимся, и для чего попали в это странное место. Наш тесный модуль, обшарпанные коридоры низкостатусных уровней, яркую зелень искусственного парка. Передо мной проплывали давно забытые лица, вспомнилась наша группа поиска, которую возглавил непоседа и умница Ким. Он-то и отыскал в итоге путь наверх.
Да, столько всего произошло за те дни. Кажется, это было совсем в другой жизни. И эта вот кареглазая красотка, стала своеобразным мостом, соединившим две эти эпохи.
Я решил, что обязательно заберу ее к нам. Пусть мои дамы и будут недовольны, но места у нас больше чем достаточно, так что потерпят. Вот сейчас гляжу в окно на поникшие деревья, а в голове зреет грандиозный замысел, сесть и написать самый настоящий роман, о том какой была моя жизнь до катастрофы. Увы, но это одни лишь мечты. У президента такой огромной колонии, просто физически не может быть времени на подобные глупости. А все- таки жаль! Очень жаль!
13.03.1270 Который день получаем тревожные сигналы с границы. Вадим предлагает ускорить формирование летучих подразделений, которые будут обеспечивать безопасность на особо перспективных направлениях. После рассказа Саманты, и подробного описания всех скитаний, что представили ее спутники, стало ясно, там далеко на востоке зреет нечто недоброе.
Майя, предъявила ультиматум, если я не отвезу ее на побережье, она сама возглавит бунт против меня. Так что, пока не началось, придется взять ее с Самантой к морю. Эллис и Елена пока останутся с детьми. Теперь у меня три сына и дочь.
Проглядел последние записи и понял, что забросил свой журнал. Даже такие важные события забыл сохранить.
Ничего, мне простительно. За это время было столько дел, столько административной рутины, что я порой пообедать не успевал. Пришлось многое переделывать, и еще большее начинать с нуля. Все предложенные проекты, в итоге оказались слишком высокотехнологичными. Отсутствие хотя бы одного из компонентов в составе сплавов, или в формуле зарядов, приводило к тому, что наше оружие было просто неработоспособным, либо, вырабатывало свой ресурс за какие-то сотни выстрелов.
Кроме того, как я и предполагал, система поощрений, которую я был вынужден ввести в нашей колонии, поспособствовала появлению новых подпольщиков, жаждущих устранить нынешнюю власть. Из-за этого, Вадим удвоил мою охрану, и усилил и без того жесткие меры контроля в правительственной администрации.
Эллис назвала нашу дочь Надеждой. Красивое имя, думаю, тут без Майи не обошлось. А вот Елена, решила назвать нашего с ней первенца в честь своего отца, которого звали Герхард, и который, по всему был истинным арийцем.
Дети родились совершенно здоровыми, только Герхард почему-то много плачет. Я не педиатр, но все же, стоит еще раз его обследовать.
В нашей клинике, теперь нет отбою от желающих. Майя направляет достойных на курсы, после чего, будущие мед работники, получали шанс пробиться в элиту. Откровенно говоря, все это сильно не нравится. Но иначе, через пару десятков лет, мы просто вымрем от банального насморка, поскольку лечить жителей колонии будет просто некому.
Еще, открою маленький секрет, уже несколько месяцев пишу мемуары. Иногда засиживаюсь до полуночи. Думаю, вам, мои потомки, будет интересно узнать, как все начиналось, и что произошло со всей нашей планетой. В журнале почти не осталось места. Здесь я писал только о самом важном. От Владимира давно нет никаких вестей. Геракл стоит на ремонте, снова барахлит стабилизатор правой турбины. Том едва не погиб, пытаясь справиться с взбунтовавшейся машиной. Хорошо, дело было совсем рядом с городом.
К сожалению, ресурс нашего трудяги на исходе. Проклятое излучение убивает электронику на высоте больше десяти миль, а запасы с каждым днем тают.
Николай просит еще людей. На его заводе не хватает рабочих рук. Только для этого, я буду вынужден приостановить строительство порта. Катастрофически не хватает специалистов, и на обучение нет ни времени, ни сил.
Весна в этом году ранняя. В нашем саду зацвели большие белые цветы, которые Майя почему-то называет подснежниками. Горожане стали чаще улыбаться. Сырая холодная зима утомила. Сам с нетерпением жду, когда смогу вырваться на побережье. Там сейчас самое настоящее лето. И купальный сезон скоро откроется. Так что оставлю я все на Фредерика и полечу к морю, к белому песочку и жаркому солнцу.
Последняя запись в журнале, сделана аккуратным женским почерком.
29.04.1270 Тим погиб! Это я во всем виновата! Именно я вытащила его на побережье! Ни за что себя не прощу! Мучительно пытаюсь заниматься повседневными делами. Существую только ради малышей. Невыносимо больно и очень страшно!
За все время работы Тима, все изрядно вымотались. И когда было закончено строительство Майями- Бич, мы с Самантой захотели немного отдохнуть. Но кто знал, что так получится? До сих пор не могу поверить!
На нас напали поздно вечером, когда мы уже собирались в гостиницу. На пляже было еще много народу. Я только начала собирать вещи, когда с пристани раздались выстрелы. Прямо к нам, перепрыгивая через шезлонги, и лежащих на песке, бежало около двадцати, странно одетых мужчин. Все они были вооружены огромными винтовками, черные маски на лицах, за спиной у каждого, туго набитый рюкзак.
Я успела увидеть, как навстречу бандитам, бросились наши охранники, а потом, все завертелось, закрутилось, так что дальнейшее помню плохо.
Тим толкнул нас обеих на песок, а сам подскочил к дерущимся. Когда прямо у нас над головой раздались выстрелы, мне показалось, что стреляли из пушки, настолько страшными были эти звуки. Последнее, что я запомнила, это мужа, дерущегося сразу с тремя нападавшими, которые пытались схватить его, и наваливались все скопом. Но Тим, был очень крепким мужчиной. Эти гады, отлетали от него, как кегли. А затем, кто-то из них выстрелил. Я увидела, как у мужа из спины вырвался огромный кровавый фонтан, и все...!!
Что там дальше происходило, я не помню, кажется, вокруг еще стреляли, кто-то кричал. Очнулась я лишь в госпитале.
Николай со своими спецназовцами, успел вовремя. "Почти...". Тим пытался защитить нас с Самантой, и дрался до последнего, голыми руками, против вооруженных до зубов бандитов.
Их всех расстреляли, но нам с девчонками от этого нелегче. Теперь наша жизнь сильно изменится. Елена бедняжка, от всего этого потеряла молоко. Геру кормит Эллис, которая тоже льет слезы день и ночь напролет. Наши малыши, Тим и Оливер все время просятся к папе, а я боюсь им говорить, что их отец больше никогда, уже никогда не придет к ним!
Последняя страница журнала, испещрена непонятными символами и знаками. Все попытки юноши расшифровать их, остались без результата.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
ПО ОБЕ СТОРОНЫ.
21
На небе, удивительно ясном в этот вечер, зажигались первые звезды, когда Лера увидела его. Витольд шел навстречу, держа на поводке одного из своих громадных псов. В черном полушубке, в такого же цвета мохнатой шапке, он неспешно, прогулочным шагом направлялся к парку. Там, на пустынных аллеях, он обычно выгуливал своих собак. Лера замерла на перекрестке, и затаив дыхание, следила, как ее "друг", не переходя улицу, свернул к видневшейся вдали кованой ограде. В этот миг ей захотелось стать невидимкой, призраком, телеграфным столбом, придорожным сугробом. Сердце забилось испуганной птичкой, пальцы в теплых варежках мгновенно заледенели, а голове, напротив, стало невыносимо жарко. Дикий ужас сковал девочку. Улица, в этот поздний час, была совершенно пуста. Окна соседних домов зияли темными провалами. Даже малейшей искорки света не пробивалось сюда из этих, запуганных войной жилищ. Никто, она знала, никто в такой час не придет на помощь. Витольд, не оглядываясь, продолжал медленно удаляться. Забыв дышать, Лера глядела на его массивную фигуру, непроизвольно считая шаги, оставшиеся до открытых настежь ворот. И в тот момент, когда она собралась облегченно выдохнуть, парень, ступивший уже на главную аллею парка, словно почувствовав взгляд, обернулся. Их разделяло больше ста метров, но он узнал ее.