Девочка смотрела в глаза своему гостю, и видела совсем забытый за годы войны, взгляд благородного рыцаря. Она была уверена. Стоит сказать лишь слово, и он уйдет. Уйдет навсегда. Лера вдруг поняла, как неловко ему оправдываться перед этой малолетней наследницей. И что будь его воля, он с гораздо большим удовольствием имел бы дело с ее отцом, или с братом, которого в действительности никогда не было.
- Не волнуйся! О том, что ты приехал ко мне, знает лишь соседка, а остальные..., остальным до меня дела нет. Если нужно, я переночую у тети Вари.
Парень, еще раз заглянул девочке в глаза, и очень серьезно произнес:
- Ты, наверное, думаешь: "Совсем незнакомый юноша. Разве можно оставаться с ним наедине?" Я понимаю, время сейчас такое, но поверь, тебе меня опасаться не нужно.
Нечто большее, чем заверение в собственной благонадежности, прозвучало в этих словах. Лера, женским чутьем уловила в них особый смысл. "Наверняка, у него есть девушка, - догадалась она, - И я его совершенно не интересую". Внезапно, странная пелена накрыла сияющий вечерним светом мир. Словно в один миг погасли все краски. "Неужели я надеялась...? Но ведь это же глупо! Наивно и глупо. Какой же, я действительно, еще ребенок".
И вот теперь, накрывая на стол, девочка, каким-то шестым чувством, с удивлением ощущала, как вокруг изменилась атмосфера. Ее холодная, неуютная квартира, где она в полном одиночестве провела почти всю зиму, неожиданно преобразилась. Так, словно в ней появился некий, ранее отсутствующий смысл, давно забытое, оставшееся в далеком детстве, доброе мужское тепло.
Лера немного волновалась. За последние месяцы, она привыкла к затворническому образу жизни, и совершенно не представляла, как вести себя с этим парнем.
Ужин был скромный. Обычная каша, да разогретая тушенка. Единственное, что радовало девочку, это яркая банка с настоящим кофе, которую Тим выставил на кухонный стол, вместе с початой коробкой рафинада, и двумя рыбными консервами. Кофе она очень любила, но в городе он давно не продавался. Лера хотела сама приготовить его, но Тим, предложил показать, как это делается у них в Америке.
Парень быстро управился со своей порцией каши, и смущаясь, попросил добавки. Обрадованная, что гостю понравилась ее стряпня, Лера вывалила в его тарелку все оставшееся содержимое небольшой кастрюли. Дорога изрядно вымотала парня. Он в минуту проглотил вторую порцию, и увидев, что хозяйка не успела даже к ложке притронуться, предложил:
- Ты пока ешь, а я кофе сварю?
Лера только кивнула, и как всегда неспешно принялась за еду. А через несколько минут, квартира наполнилась восхитительным ароматом. Этот горьковатый запах вызвал притаившиеся где-то далеко в памяти ассоциации. Вспомнилась мама, большие руки отца, манная каша, которую она так не любила, и которую ее заставляли есть по утрам. Еще ей вспомнился добрый старичок - профессор, у которого они снимали комнату сразу после бегства из столицы. Она не запомнила его имени, а вот аромат настоящего кофе, и вечерние посиделки на большой кухне, навсегда отложились в детской памяти.
Тим вошел в комнату с большим подносом в руках, и смешно играя официанта, выставил на стол две дымящиеся чашки, бабушкину хрустальную сахарницу с белоснежными кубиками рафинада, и еще какой-то квадратный пакет.
-Прошу мадам! Ваш кофе! Лучший кофе в городе только у нас! - смешно приосанившись, продекламировал он.
Девочка улыбнулась, и вопросительно взглянула на цветастый пакет.
- А это вам, от нашего ресторана! Лучшее в городе печенье! - наклонив голову, по-прежнему изображая услужливого официанта, торжественно произнес Тим: - Песочное! Куплено специально для вас в Марселе!
Маленькое представление слегка разрядило обстановку. И еще через полчаса они разговорились.
Лера, уже немного освоившись, попросила гостя рассказать, как он смог перейти линию фронта. Все знали, что сейчас там был кромешный ад, и пробраться невредимым сквозь этот хаос казалось немыслимым.
- Так получилось, - начал Тим: - я обнаружил один из тыловых аэродромов. Оттуда тяжелые транспортники доставляли грузы на фронт. Ну и конечно почту. Вот я и пробрался в один из таких самолетов. Правда, сначала пришлось немного пошуметь.
Затем они весело хохотали, когда Тим живо, с подробностями, рассказывал о своих отвлекающих мероприятиях.
- ...Я и не предполагал, что такое возможно, - глядя на милую хозяйку, улыбался парень, - Эти псы подняли такой визг. Его, наверное, и сам Фридрих услышал.
Но когда Тим рассказал о беженцах и произошедшем на дороге, они оба погрустнели.
Лера слушала, а перед глазами стоял ее милый попутчик, укутанный в солдатское одеяло, изогнутые в страшной судороге рельсы, бурый от крови снег по краям воронки.
Какое-то время они молчали, вспоминая каждый свое.
Потом юноша принялся расспрашивать об отце. Несколько раз упомянул о каком-то журнале, и сообразив, что хозяйка его не понимает, достал из рюкзака свой мини-сейф. Лера очень удивилась, увидев зеленую книгу, со странной надписью на обложке: "БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ СЕЯТЕЛЬ 3772659". В бабушкином письме не было ни слова о том, что когда-то и у их семьи был такой же точно журнал.
- А можно посмотреть? -вертя в руках увесистую книгу, спросила девочка.
- Можно, - ответил Тим, - Но давай не сейчас! Пожалуйста! Думаю, у нас еще есть время! А там столько всего..., - покрутил он пальцами, подыскивая нужное слово, - Столько всего странного, что оторваться просто невозможно!
Лера с сожалением вернула журнал, и задумчиво проговорила:
- Я всегда знала, что наша семья особенная. Но когда выяснилось, почему за нами охотятся имперские агенты, и почему погибли мои родители, очень разозлилась. - Она взглянула собеседнику в глаза, и уловив недоумение, смущенно произнесла: - Мои..., да и твои родители, погибли по вине этих грязных верховных. Да и во всем, что происходит сейчас на планете, виноваты именно они. Я не пойму одного, почему наши предки не уничтожили их еще тогда, после катастрофы? Почему мы сейчас должны страдать?
Тим глядел на сидевшую перед ним русскую девочку, и поглаживая лежавший на столе журнал, подумал: "Если бы все было так просто. Наверное, предки были не глупее нас".
А вслух спросил:
- У вас в семье говорили на общем?
Лера, не получив ответа на свой вопрос, помедлила, а затем, произнесла на красивейшем в мире языке:
- Э мио лебратто анаис!
Тим улыбнулся, заметив, как странно его собеседница проговаривает знакомые с детства слова, и ответил:
- Анаис охельо э миа!
- У тебя забавное произношение, - тоже улыбнулась девочка, - Моя бабушка говорила немного иначе.
- Очень может быть, - не смутился Тим, - Мои родители говорили, что подобного рода изменениям подвержен любой язык. Я думаю, это не большая проблема. Если нужно, мы всегда поймем друг друга. Не так ли?
Стемнело. Лера закрыла окно старым одеялом, и включила свет.
Кофе давно был выпит. На дне шелестящего пакета, осталось всего несколько печений, но ни Лера, ни ее гость, не решались съесть последнее, словно опасаясь тем самым разрушить удивительную атмосферу этого вечера.
- Тим..., - девочка слегка запнулась, впервые называя своего заморского гостя по имени, - Расскажи, пожалуйста, как у вас там живут. Мы здесь всякого наслышались, хотелось бы из первых, как говориться, уст.
Юноша немного подумал, облокотился о стол, и глядя куда-то сквозь стены, предложил:
- Наверное, будет лучше, если ты будешь задавать вопросы, а я буду на них отвечать. - И покосившись на Леру, предупредил: - Только не спрашивай о кукурузе и миллионерах, я у вас тут медведей на улицах тоже не встречал.
Разговор этот затянулся далеко за полночь. Лера окончательно освоилась в обществе этого замечательного парня. Ей казалось, что она знает его уже много лет. Никогда и ни с кем, ей не было так легко и свободно. Она все расспрашивала его о далекой сказочной Америке. В школе часто говорили, что американцы в массе своей деловые, жадные до денег и совершенно беспринципные люди. Еще им всегда твердили, что свободные рыночные отношения придуманы правящей элитой, которая без зазрения совести обирает свой народ.