Лера узнала его. Это был Витольд. От того прежнего красавца и любимца всех девчонок, остались лишь глаза. Бледный, осунувшийся, страшно исхудавший, он глядел на нее, словно хищник, увидавший наконец, свою жертву. Руки в карманах, горящий ненавистью взгляд, плотно сжатые губы. Он надвигался неумолимо, как сама смерть. Лера испуганно замерла, а затем, юркнула за спину ничего не понимающего Тима.
И тут, взгляды двух парней встретились. Темные, безумные глаза художника сверлили, оценивали, просчитывали. Все последние дни, он страстно мечтал только об одном. В ледяных подвалах имперской службы безопасности было жутко, но он все выдержал. Единственное, что придавало ему сил, это желание долго, и с наслаждением терзать эту мерзкую девчонку. Жгучая всепоглощающая ненависть, питала его душу. И вот он встретил ее. Пальцы в кармане сжали рукоять стилета. Но между ним, и его жертвой, возник непонятно откуда взявшийся парень. Он смотрел в его глаза, поначалу растерянные, но уже через мгновение, ледяные и решительные, и осознавал: справиться с таким противником будет непросто. Грязно выругавшись, он в последний раз глянул, на сжавшуюся от страха жертву, и еще больше ссутулившись, побрел к дому.
Когда странный парень, скрылся за поворотом, Тим спросил бледную, как мел девчонку:
- Кто это был?
Лера оглянулась, и с дрожью в голосе, проговорила:
- Это страшный человек. Нам лучше с ним не связываться.
- Ты испугалась?
-Да, я подумала..., он может..., в общем, он так просто это не оставит.
- Что не оставит? - не понял Тим, - У вас был какой-то конфликт?
- Он пытался меня..., - и Лера поведала своему гостю обо всем, что произошло с ней почти два месяца назад.
Тим слушал, и лицо его постепенно каменело. Избалованный сынок богатеньких родителей, задумал поразвлечься. Ну что ж, понятно. Только не с этой малышкой. Она ведь совсем еще ребенок. Сердце юноши требовало возмездия. Ему хотелось догнать этого подонка, но рассудок не позволил. Если бы не его миссия. Сейчас, когда они уже почти у цели, рисковать не стоит. "Не знаю, как он, а я этого так не оставлю! - пообещал он себе, - Пусть только решится главный вопрос".
Окружающий мир, внезапно утратил яркие краски. Тиму стало казаться, что со всех сторон за ними наблюдают чьи-то внимательные глаза. Он даже оглянулся, так отчетливо ощущался холодный взгляд в спину.
Лера тоже почему-то занервничала. Вокруг, вроде все было, как прежде. Так же ярко светило солнце, так же беззаботно чирикали в кронах воробьи, и все же, было как-то неуютно. Казалось, из каждого окна на нее смотрит таинственный враг. Она попыталась подавить эти ощущения, но возникший страх, не проходил.
В магазине, было не протолкнуться. Гигантская очередь тянулась на пол-улицы. Голодные дети, изможденные высохшие старики, темные от горя женщины. Несмотря на отличную погоду, все закутанные в какие-то лохмотья. Молчаливая толпа продвигалась очень медленно. А чуть поодаль, прямо на тротуаре, сидели еще более тощие, почерневшие от голода существа. Кто-то из них, жалобно поскуливал, умоляюще протягивая руки к выходившим из дверей, остальные же просто смотрели. Их страшные, горящие мукой глаза, сводили сума.
Лера встретила один такой взгляд, и душу объял смертельный холод. Эти несчастные сидели здесь в надежде выпросить хоть несколько крошек. "Не уж-то и меня ждала такая же участь?"
Но еще труднее было Тиму. Он никогда не видел ничего подобного. Не раз, там, в Америке, мелькали газетные заголовки: "Русские умирают от голода. В российской столице жестоко подавлен очередной голодный бунт. Правительство США готовит гуманитарный конвой в голодающую Россию".
Все это казалось ему таким далеким, таким ненастоящим. И вот теперь, глядя вокруг, Тим ужасался. "Как такое возможно? Куда смотрит русский император? Ведь пока его доблестные солдаты защищают родину, их матери и сестры умирают прямо на улицах".
Нет, он не мог, и не желал этого понимать, и когда, наконец, пришла их очередь, достал из кармана тяжелый сверток. Он поймал на себе вопросительный взгляд стоявшей рядом девчонки, и указывая себе за спину, тихо прошептал: - Берем на все.
Как-только сердитая тетка в замызганном халате поняла, что перед ней не простые карточники, лицо ее тут же преобразилось. Их провели в отдельную комнату, где за столом сидел тучный дядька в очках, и листая какие-то бумаги, жевал внушительных размеров бутерброд.
Лера едва не захлебнулась слюной, ощутив давно забытый запах копченой колбасы. Хозяин кабинета, не обращая внимания на вошедших, перелистывал накладные и отчеты, и только спустя долгие пять минут, расправившись с бутербродом, поднял глаза.
-Я вас слушаю! - недовольно прогудел он, утирая жирные губы, - Вы по какому вопросу - товарищи?
Тим к этому моменту был вне себя от злости. Там за стеной десятки людей умирают от голода, а этот ..., как ни в чем не бывало, колбасой закусывает.
- Послушайте вы..., - начал было он, но вперед вышла его спутница:
- Здравствуйте! Мы к вам за продуктами! - подойдя к столу, она выложила перед собой массивный перстень.
- За продуктами..., - пробормотал тот, беря в руки старинное украшение, - Сейчас все сюда за продуктами ходят.
Он осмотрел кольцо, и, брезгливо морщась, вернул его обратно:
- Что вы мне подсовываете? Это не золото. Обычная медь.
- И вот это тоже? -растерянно пробормотала Лера, двигая к толстяку оставшиеся три перстня.
- Конечно, и смотреть не надо, желтая медь.
Лера ошарашено обернулась на своего друга:
- Тим, что это он говорит? Это же...
- Послушай ты! - Тима начало потряхивать, это был плохой знак. Обычно такое случалось, когда он терял над собой контроль. Он надвинулся на развалившегося в кресле жулика. Но тот, видно бывал в таких ситуациях не раз. Правая рука его, привычно скользнула куда-то под стол, и в следующее мгновение на парня уставилось вороненое дуло внушительного калибра.
- А ну-ка к стене! Щенок! А то сейчас охрану позову! Они тебя мигом образумят!
Тим скрипнул зубами, и пронзив хозяина кабинета ненавидящим взглядом, шагнул к двери. Не будь тут девчонки, он показал бы этому ковбою, как правильно держать оружие.
- Отлично! - ухмыльнулся тот, - и стой там, пока я буду говорить с ней! - он указал дулом на замершую в испуге Леру: - Иди сюда, не бойся! Я дам тебе за все это, три буханки белого хлеба, и две банки американской тушенки.
- Но как? - чуть не плача, спросила девочка, - Здесь же...,
- Больше ничего не дам! - безапелляционно заявил толстяк, - продукты на исходе,
А ваши побрякушки никому не нужны.
В кабинете воцарилась тишина. Лера помнила, как до войны высоко ценились золотые украшения. За любой из этих перстней, можно было купить целый грузовик консервов, может даже два, а этот наглый дядька предлагает ей несчастные три буханки хлеба. "Да он просто издевается!" На глаза навернулись слезы. Она была абсолютно беспомощна перед государственной машиной. Жаловаться на произвол было некому, да и бессмысленно. Кругом такое творится. Ей было стыдно перед своим заморским гостем. Стыдно за свою страну, за этого, разожравшегося на народных харчах борова, за свою слабость.
Однако замерший у двери Тим, неожиданно успокоился: "Действительно, чего я так возмущаюсь? В городе настоящий голод, а я тут из-за каких-то железок рефлексирую".
- Разрешите? - он осторожно потянул из кармана сверток с оставшимся золотом, и развернув его, выложил на стол перед изумленным толстяком: - А за это?
Хозяин кабинета явно не ожидал подобного. Он отложил револьвер, и пододвинув к себе платок, принялся перебирать браслеты и цепочки.
- Ну что ж, - проговорил он наконец, - это другой разговор. Только имейте в виду, охрану не дам.
- А зачем нам охрана? - удивленно спросила Лера.
- Как зачем? Да вас же разорвут на выходе. Здесь чуть не полгорода собралось. Сплошь беженцы. Голодные, как псы. Без охраны никак.
Через полчаса, Тим выволок на улицу три больших мешка, и принялся раздавать продукты находившимся там людям. Поначалу все шло спокойно. Тим вынимал буханки черного хлеба, разламывал на части, вкладывал в дрожащие от слабости руки, выставлял у ног консервы, пакеты с крупой. На него смотрели ошарашено. Отупевшие от голода, сидевшие здесь дни напролет беженцы, не понимали, что происходит. Кто-то неверяще понюхал большой, еще теплый ломоть хлеба. "Неужели это все наяву?"