-Ханна, доченька, - шептала женщина, перебирая тонкими паучьими пальцами лохматые локоны девушки. - Я так виновата...
По серой, выбеленной болезнью щеке скатилась слеза.
-Мам, все хорошо, - попыталась успокоить её Ханна. Улыбнулась, из последних сил сдерживая собственные слёзы. В груди застрял тяжелый камень отчаяния. Девушка понимала, что силы матери на исходе. - Я здесь, я с тобой. Болит? Хочешь, поставлю укол? Ещё осталось обезболивающее.
-Нет, постой, - женщина удержала дочку за руку. - Не надо, побудь со мной немножко.
Прикусив язык, Ханна легла рядом. Натужено скрипнул ржавыми пружинами древний диван. Девушка уткнулась носом в грудь матери. Прижалась к ней, словно маленький котёнок, в поисках ласки и заботы. Вдыхала запах грязной кожи, пытаясь воскресить в памяти прежний образ матери. Той жизнерадостной, живой женщины, что просыпалась в их старом доме с первыми лучами солнца. Бегала каждое утро с собакой, игривым, полным сил бульдогом. Готовила оладьи на завтрак. Ханна помнит, как по дому расползался сладковатый аромат. Помнит маму возле плиты. Солнце играет в волосах, лицо сияет и искрится изнутри. Мама мягко улыбается. Ласково треплет дочку за взъерошенные после сна волосы.
Ханна не выдержала и громко всхлипнула. Закусила губу сильно, до крови, убирая воспоминания как можно дальше. Мама поцеловала её макушку, обхватила худыми руками. слабо притягивая к себе.
-Сколько мне надо тебе рассказать, - говорила женщина, мелко дрожа. - Тебе и милому Бенету. Где твой брат?
-Не знаю, - выдавила Ханна, в сердцах злясь на брата за его постоянное отсутствие. - Хочешь, я поищу его?
Бенет, так и не пошевелившийся с тех пор, как вошёл, почувствовал тонкую, едва уловимую радость. Мама до сих пор помнит о его существовании. Его любимая мамочка по-прежнему там, внутри страшного, изуродованного тела. Парень оторвался от стены, собирался было подняться, когда больная женщина замотала головой.
-Не надо, - вымученно прокряхтела женщина и тяжело закашлялась. - Не надо...
Окаменев, Бенет не смог двинуться с места. Смотрел, как отчаянно, из последних сил, мамочка прижимает к себе Ханну. Разве ему место рядом с ними? Конечно, мама не хочет видеть его. Сглотнув горькую обиду, парень остался на месте. Прижал колени к груди, упрямо сидел, отгоняя даже мимолетное желание наплевать на упрямство и подойти. Он знал, что видит мамочку живой в последний раз. Понимал, возможно, даже лучше, чем Ханна. И всё равно сидел у двери, зная, что всю жизнь будет жалеть о том, что так и не попрощался.
-Послушай меня внимательно, дорогая, - говорила женщина так тихо, что лишь Ханна могла её услышать. - Однажды ты узнаешь кое-что о нашей семье.
-Узнаю что? - Перебила её Ханна, приподнимаясь на локте.
Женщина насильно уложила дочь обратно. Медленно покачала головой.
-Не я расскажу тебе, и не сейчас. Пока не время. Однажды перед тобой и Бенетом откроется путь, ведущий в темную, страшную неизвестность. Я хочу... считай моим последним желанием. Я хочу, чтобы ты не боялась того, что ждет впереди.
-Мам, - Ханна покрепче прижалась к изнеможённому телу. - Мам, не говори так, пожалуйста.
Впервые за долгие годы женщина усмехнулась. Иссохщиеся губы растянула улыбка.
-Упрямица, - изрекла она коротко и снова мелко задрожала. Застонала, борясь с приступом из последних сил. - Просто знай, дорогая, помни - здесь у нас ничего не осталось. Нечего терять. Помни, что вы с Братом есть друг у друга. Позаботься о нём. Не бросай его.
Голос становился всё слабее, угасая с каждой секундой. Ханна обхватила маму рукой и пообещала, что не оставит брата. Усталость камнем давила ей на плечи. Веки наливались чугуном и слипались.
-Хорошо, - шептала мама, глядя невидящим взглядом в пустоту. Не чувствуя больше ни тела, ни боли, ни своих мыслей. Слабый голос звучал в тишине, будто эхо. - Хорошо...
Ханна закрыла глаза, погружаясь в пустоту. Мрак, окутывающий тело, не дарил ей успокоения и отдыха. Сон пролетел за секунды. Вот мама говорит с ней, обнимает. Спустя краткий миг девушка раскрывает глаза и каменеет от тяжелого, камнем рухнувшего на неё осознания.
Бенет сидит напротив дивана. Смотрит покрасневшими, зареванными глазами, тихо всхлипывает, глотая слёзы. Кудрявые волосы налипли на влажное лицо. Ханна лежит, не желая шевелиться. Быть может, всё это лишь сон? Если она пошевелится, если только вздохнет, то кошмар в миг обернётся реальностью. Той реальностью, в которой не хочется жить.