Последние несколько недель путешествия команда пребывала в веселом расположении духа. Пролос славится планетами, на которых вволю можно разгуляться и отдохнуть простому рядовому и работяге. На мостике поселились шутки и всеобщий задор. Капитан корабля одобрял поведение подчиненных. Нет ничего хуже апатии и уныния, когда витаешь в бесконечной пустоте. Существам его вида не свойственно проявлять эмоции, помимо базовых - страха и довольствия. Однако кертонец перенял некоторые качества экипажа. Разве что не научился улыбаться. Не позволяла внешность. Капитан был высокий, обладал человечьими особенностями фигуры, полностью лишен волос. Отличала его бумажно-белая матовая кожа, ледяная на ощупь, жесткая и грубая, словно наждачное полотно. Вместо носа и ушей темнели вытянутые отверстия, рот вдвое меньше привычного людям. Потому капитану и было тяжело улыбаться. Он показывал радость от окончания путешествия иначе. Не эмоциями, но делами, удваивая обеды, назначая премии, позволяя солдатам отдохнуть лишний часок перед вахтами.
До конца путешествия оставалось три дня по корабельному времени. Всего три дня, и Арабелла пришвартуется в порте одной из планет. Капитан ждал отдых не меньше солдат. На корабле был только один человек, способный помешать их планам. Тот, чье слово ставится превыше закона. Кто по сути своей и есть закон. Появление хозяина корабля на мостике никогда не приветствовалось. Экипаж начинал нервничать в присутствии члена королевской семьи, что было логично. Любое действие, косой взгляд или неправильное слово могло стоить работы в лучшем случае. В худшем - тебя ожидал открытый люк сброса заключенных. Комната мгновенной казни.
Когда мигал сигнал королевского лифта, разговоры мгновенно смолкали. Капитан, не носивший ни имени, ни фамилии, а только данный при рождении код, единственный, кто позволял себе вольности рядом с хозяином. По правилам он обязан был встретить королевскую особу возле лифта и проводить к пустующему трону на втором ярусе мостика. Вместо этого капитан остался на месте, наблюдая за показателями приборов на широкой, гладкой панели управления. Данные мелькали быстрее, чем мог уловить человеческий глаз. Потому поток информации казался разноцветным мерцанием, переливами причудливых тонов.
Хозяин Арабеллы закрывал глаза на вольности старого друга. Принц появился на мостике в тишине, под мерный свист панели управления. Это был высокий, болезненно худощавый молодой мужчина, с заостренными чертами вытянутого лица. Ярко-красное платье контрастом выделялось на фоне строгой формы экипажа. Выпрямленные каштановые волосы опускались ниже спины, заканчиваясь ровной линией кончиков. Возможно, в детстве принц перенес тяжелое заболевание, от того и походил больше на призрака, нежели на живого человека. Лицо безэмоциональное, с выражением легкой надменности, так легко читаемое в сощуренных хищно голубых глазах.
Капитан приветствовал друга коротким кивком. Принц, носивший после посвящения имя Лариэль Адрагон, чуть слышно усмехнулся.
-Это нарушение устава, ты же понимаешь? - С притворной угрозой напомнил принц, прекрасно понимая, что ни капитан, ни он сам, не собираются придерживаться в дальнейшем установленных правил.
-Я могу поклониться тебе, если его Величество пожелает, - парировал капитан, не отрывая взгляд от цветастой панели. Темные всполохи, сигнализирующие о приближении метеоритного потока. Сделав несколько шагов в сторону, он надел на голову гарнитуру и спокойным тоном отдал приказ. - Изменить курс, отклонение на десять градусов.
-Есть отклонение на десять градусов! - Четко и ясно отозвался солдат, стоявший у главного штурвала. Двое помощников, сидевшие по бокам, молча повторяли действия рулевого.
Принц бросил мрачный взгляд на пустой трон. На миг мышцы лица свела едва заметная судорога. Стоило бы подняться и занять законное место. Вместо этого Лариэль обратил взгляд на панорамный иллюминатор, открывающий вид на бесконечное пространство космоса. Слева тяжелым зеленоватым дымом клубилась туманность. Не самое безопасное место. Лариэль никогда не испытывал особого трепета или любви ко Вселенной и чарующим явлениям, которые она создает. Для принца Вселенная - лишь полотно, на котором творится история Конфедерации, во главе которой стоит его Величество.
И, всё же, как бы ни старался Лариэль казаться суровым и ледяным в присутствии подчиненных, он оставался человеком*. Устало прикрыв глаза, принц запрокинул голову и круговыми движениями размял шею. Он устал от путешествия не меньше, чем команда.