Эл стала не по себе, захотелось уйти, оставив им право следовать своим традициям. Она старалась не сердиться, однако, чувствовала себя уязвленной.
- Что мне делать, Эл? - спросил Таниэль.
Эл не сдержалась, в ее голосе звучали злорадные нотки.
- Разве такому великому певцу не слышна песнь моей души? Или ты сейчас оглох?
- Сколько бы я не дал, даже более того, что дали мне, ты не возьмешь ни пылинки, госпожа. Я не смею предлагать тебе, - смутился Таниэль.
- Сколько за меня заплатили? - выкрикнула Эл и пошла к ступеням, перед ней расступались, а она видела, как на лицах появляется виноватое выражение.
Таниэль тем временем достал крупный кристалл. Эл догадалась, кому он принадлежал.
- Я поступлю по-другому, - сказала Эл, взяла камень в руки и швырнула в Кикху. - Вы не возьмете плату, но петь все ровно будете. Правду. Как оно должно быть.
Камень едва не угодил в голову старшему брату, Радоборт перехватил его.
- Это я заплатил, Эл! - выкрикнул Радоборт. - Разве всем уже не известно, как ты великодушна. Так пусть услышат балладу о тебе.
Даниэль почуял новую ссору.
- Мы принимаем твои условия, Эл, - сказал он и положил ей руку на плечо. - Позволь мне и Маниэлю взять этот труд на себя. Одного голоса будет недостаточно, а два то, что нужно, а Таниэль путь нас поправит.
Эл чувствовала, как растет напряжение в душе Таниэля, и поняла, что уже стареющий брат не сможет петь от волнения.
- Изволь, - кивнула Эл.
Маниэль встал у другого ее плеча и произнес первые слова, Даниэль подхватил мотив и продолжил, так они, словно переговариваясь, запели на два голоса:
Проходит этот день,
Один из тысячи, что проносились мимо,
И он не повторим, как все другие,
Из тысячи, когда была любима,
Когда сияла славой жизнь моя.
Но, где бы ни скиталась я,
И тысяча миров мне не заменят
Родимый дом и голоса друзей,
Что слышу я в своих воспоминаниях.
Я воскрешаю прошлое, когда мне грустно,
Оно уже не затмевает разум и не мешает
Жить и в этом дне.
И пусть никто не вспомнит обо мне.
Я свой свершаю путь велением сердца.
И, может быть в стремлении моем
Вы не найдете ни нужды, ни прока,
Меня вы не вините в том.
Я с вами прибываю лишь до срока,
Когда опять уйду своим путем.
В течение времен я перестала видеть
Прямую череду событий,
Я вижу жизнь, как полотно из нитей,
Что соткано судьбой.
На этом полотне и времена, и души,
И рок сплетаются в одно,
И дай мне Бог, на это полотно
Свой наложить стежок.
Да так, чтоб стало лучше,
И чтоб не упустить заветный срок.
Не просто следовать узорами судьбы,
Преодолеть сомнения и страх
И ложь, что на чужих устах
Сплетает сети зла.
О, будь добра, судьба! Чтоб я смогла
Замкнуть заветный круг,
И обрести тот мир, что сердцу дорог.
Опять попасть туда, где ждет меня любовь,
Где другом и любимой буду вновь.
Они пели, а перед глазами Эл стали проноситься картинки из прошлого. Первые путешествия во времени, полеты, космос, лица наставников и друзей, немногих врагов, плен, остров. Эл увидела всю свою жизнь, словно перед смертью. Голоса сплетались, терзали душу, а песня все не кончалась. Когда смолкли последние звуки, Эл очнулась со слезами на глазах. Певцы стояли рядом.
- Это обо мне? - спросила Эл.
Она смотрела на все отсутствующим взглядом.
Ладо издали наблюдал все действо. Он видел, как поднялся и ушел Кикха. А Эл впала в некий транс, он узнал этот взгляд, такой, какой видел на поляне во время схватки, словно дверь только что отворилась перед ней. То была дверь в прошлое. Он облегченно вздохнул. Все обошлось.
Эл спустилась со ступеней и ушла с площади. Никто не последовал за ней. Не посмели. Он понимал - извиняться бесполезно, и думал, что певцы немного нарушили условия. А возможно ли спеть обо всем сразу? Он не знал историю жизни Эл, но давно сделал вывод, что такой опыт в таком молодом возрасте, каким, очевидно, обладала она, не зарабатывается легко. Рассказ Алмейры о ранах, схватка с Радобортом, ревность Кикхи, - все говорило о том, что Эл не случайный гость в этом мире, что у нее есть цель, которую ему не дано постичь.
Эл брела прочь от центра города, ей хотелось спрятаться от всех, забиться в угол, забыться. Воскресли! Опять воскресли ее воспоминания! Она слышала голоса. Певцы пели, и среди их голосов ей чудился голос Игоря, смех Ники, вкрадчивые мурлыкающие интонации Дмитрия. Она не слышала только один голос - Алика.
- Прости меня, Эл. Я должен был остановить Радоборта, - это был его голос, и Эл шарахнулась в сторону.
Показалось. Кикха стоял за ее спиной. Эл свела брови, ей было неприятно видеть его, она снова пережила все чувства, что вспыхнули на площади, но не дала выхода злобе. Ком в горле. Она не смогла ответить, пошла дальше.
Совсем без цели она вышла к тем трущобам, где жили Хети и Алмейра. Она нашла тот дом, зашла внутрь, поднялась на второй этаж. Дом казался брошенным. Эл легла на пол, свернулась калачиком и больше не шевелилась. Приступ подобного оцепенения она переживала, когда очутилась одна на острове, когда нет ни мыслей, ни устремлений.
Она закрыла глаза. И незаметно погрузилась в тяжелый сон. Сама собой перед ней возникла картина прощания с островом. Алик. Алик. Этот образ снова стоял напротив. Что она говорила Алмейре? Признаться. Время. Время. Завтра может не наступить.
- Я люблю тебя. Слышишь. Я другая. Не важно, что такая я тебе не нужна. Я другая, но я люблю тебя.
Он молчал. Это была картинка из ее памяти, а не видение, а так хотелось, чтобы он возник. Эл впервые осознала, что ей нужна защита, что так в одиночку ей отсюда не выбраться. И тут возник другой образ, которого не было в ее видениях. Дмитрий. Какой-то высокий, мощный, слегка не бритый с шальным взглядом.
- Так не пойдет, капитан, - журчал Димкин голос. - Вставай. Битва еще не окончена. Проснись, Элька. Неужели ты пропустишь первый порыв этого проклятого ветра. Или я в тебе ошибаюсь? Бейся, капитан. Не время киснуть.
Эл проснулась.
- Дмитрий?!
Пустой дом, хмуро, сквозняк, какого не было. Первый порыв!
Эл вскочила на ноги. Спохватилась. Сумки нет. Эл выбежала на улицу, она мчалась к городской стене, только потому, что так сказал Димка. Уже известным путем она влезла на стену. Он не ошибся. Это была еще та картина! Эл имела дело с бурями, потому впилась взглядом в сплошную стену мглы, которая летела на город с огромной скорость, она хотела поймать ее направление. Еще чуть-чуть и мгла достигла холмов с остатками храма. Там она немного рассеялась, появились течения, и Эл смогла ясно увидеть, как движется это нечто, как скользит между холмиками и тает. Досмотреть представление до конца она не смогла. Инстинкт самосохранения погнал Эл прочь со стены, только теперь стало очевидно, что ее снесет оттуда. Эл, царапая руки, разбивая колени,сползла со стены и бросилась бежать. Не чувствуя под ногами мостовой, она мчалась так быстро как могла. Куда? Эл понятия не имела, где ей укрыться. Ее вынесло на дворцовую площадь.
- Сюда! Сюда! - услышала она крик.
Эл остановилась. На другом конце площади стоял и махал руками Матиус. Эл побежала к нему. Он не дождался, пока она поравняется с ним, и метнулся в ворота. Вместе они бежали к храму. Эл чувствовала, что не успеют. Грохот сзади означал, что ураган уже в городе. Они опять оказались на дворцовой площади, правда, в другом конце.
- Сюда! Сюда! - твердил Матиус.
Он метался как заяц. Эл уже собиралась схватить его и тащить во дворец. Матиус опередил ее и вбежал в галерею быстрей. Эл оглянулась. Темное марево уже застилало площадь, в лицо ударил удушающий порыв. Она задержала дыхание.
Матиус распахнул дверь. Она вбежала за ним. Он уже поднимал плиту. Эл помогла ему, и они свалились в темный лаз. В ловкости Матиусу не откажешь, он успел зацепиться за что-то, да еще прикрыть плитой отверстие. Он хрипел. Эл тоже дышала с большим трудом.