— Вот как? Убьёшь меня? Последствий не боишься?
— Ничуть, — холодно ответил Вестник.
Пара мгновений, и освобождённая из объятий девочка упала на землю. Беги, беги к своему старшему другу, не смотри, что будет. Схватив за горло, Вестник прижал негодяя к стене. Тот начал задыхаться, дёргаться в ногах, в пустых глазах налился животный ужас.
— Слишком легким было бы наказание, пусти я тебе пулю, — прошипел Вестник. — Не для тебя она.
Внутренний свет свернулся в груди, отступил, и на передний план вышла иная сила, таившаяся в его теле. Чёрная, затхлая, колючая. Она царапала вены изнутри, протекая от центра к рукам, томилась под кожей, желая выбраться из навязанной ей тюрьмы. Когда-то это была великая, мрачная сила, убивавшая всё живое. А ныне она была не более чем рабыней.
Полупрозрачные образы возникали в сознании, пока Вестник вдавливал в шею длинные ногти. Город, который он потерял, другие битвы, другие дети, которых он спасал, много что невольно приходило на ум. Хватит, незачем вспоминать. Между тем, девочка прижалась к стене противоположной, у него за спиной, закрывая лицо ладошками, но подглядывая сквозь пальчики. Почему ты не убегаешь…
Неудавшийся похититель вдруг ухмыльнулся. Внутри проснулось второе дыхание, сопротивляясь наваждению, и ему удалось оттолкнуть от себя Вестника. Пистолет перешёл к нему в дрожащие руки, и парализующий страх сменился истеричным ликованием.
— А сейчас бы ты пустил пулю, а?
Вестник не без труда, но устоял на ногах. А он понадеялся, что похититель образуется под гнётом близкой смерти. Обдумает свои желания, сознается в слабости, попросит милости. Какая наивность. Таких, как он, образуешь только за гранью.
Значит, придётся жертвовать. Подлец ему не дастся. Без лишних раздумий Вестник ринулся на него снова. Тот уже сам прислонился к кирпичной кладке и вскинул дуло нового для себя оружия.
В ушах загудело. Лавина ужаса накатила со стороны выстрела. Предсказуемо. Настолько предсказуемо, что он и не испытал ничего. Вестник крепко вцепился в дуло пистолета, и из-под рукавов потянулись чёрные струйки дыма. Просвистел свежий выстрел, пуля улетела в небо. Болезнь упорно просилась в бой, дёргая его за вены.
— Дерзить мне смеешь? Я пущу в тебя нечто более страшное…
Пускай развлекается.
Змейки тьмы, идущие из-под одежд, перешли с руки Вестника на руку похитителя. Крики, истошные крики заполняли слух как глубокий колодец, из которого никак не бежать. Болезнь захватила тело, разрывала артерии, пускала по коже уродливые брызги. Нет, нельзя увлекаться, иначе целиком выйдет из него вся чернь, иначе пострадают все, кто рядом, иначе…
Вестник заломил подлецу запястье, и дуло нацелилось на него.
Готово. Последний выстрел решил исход короткого противостояния. Дым, навеянный заточённой болезнью, быстро иссяк. Лишь несколько мотыльков, рождённых из остатков злобы, порхали над ними. Жаль, что этот идиот вынудил его пойти на это. Не получилось сдержаться.
Вестник выбросил пистолет и закрыл глаза скользнувшему по стене мертвецу.
…дай Бог, тебя простят – меня прощать не обязательно…
Со спины послышалось тихое всхлипывание. Она всё видела. Бедная девочка. Главное, что не пострадала. Трясясь от холода и паники, она сидела на земле, и даже теперь она отказывалась убегать. Она не тронулась с места даже, когда Вестник склонился над ней и положил руку на её плечико.
— Всё кончено, моё дитя. Он тебя не тронет.
Девочка кивнула и заулыбалась в немой благодарности. Тепло Вестника незаметно смягчало в её памяти ужас пережитого — ты спасена, я усыпил его, всё хорошо, ты вернёшься домой. К ней скоро вернётся радость… так прекрасно.
— Спасибо, — наконец, произнесла девочка, пока по её щёчкам текли тоненькие струйки.
Она была рыжей. Почти как он. У него никогда не было детей. Их и не будет. Все малые дети для него как собственные. Но в этой девочке с первого взгляда он разглядел что-то особенно родное. Взять бы её под руки, донести до дома как принцессу до дворца…
Что это? Странный проблеск. Предупреждение внутреннего света. Вестник отшатнулся от неё, и в его глазах резко потемнело. Зазудели старые раны, раскрывшиеся в схватке. Эта тяжесть в животе, быстро растущая, давящая, это жгучее ощущение в плече…
Ах да. В него же выстрелили. И, похоже, на этот раз долго он не продержится...
Оставаться нельзя, надо уходить. За девочкой скоро придут, тот пожилой господин вот-вот подойдёт сюда. С ней ничего не случится.
— Прости, малыш… Передавай привет своему другу.
Шатаясь, припадая к стенам, к фонарям, к чему угодно, Вестник убежал прочь. Переждать это наваждение. Любой ценой! Быстрее. Спрятаться. Неважно, где. Не имеет значения...