— Не догоните, доктор Лейн, — бросил вслед Рой не то с издёвкой, не то с сочувствием, когда он спешно отправился по новому смутному следу.
Увы, к его горькому сожалению, поиски не привели ни к чему полезному. Дальнейшие блуждания не принесли плодов, и Гектор решил, что пора возвращаться домой.
Когда он добрался до аптеки и потянулся к ручке двери, он заметил, что она приоткрыта. Стояла глубокая ночь, посему сей факт возмутил его. Что-то здесь не чисто. Гектор взялся за ручку, и из-за косяка на свет фонаря выползли маленькие серые мотыльки. Несколько из них подлетели ближе и закружились вокруг него, словно бы настаивали: войди внутрь, посмотри, мы просим.
А внутри — кромешная тьма.
— Стенли? Ты там?.. Сколько раз мне говорить тебе?
Забывчивый старик опять не следит за своими обязанностями. Харви обычно не задерживается на работе. А в нерабочее время дверь должна быть заперта, когда хозяина нет дома. Вот так и доверяй ему после этого! Гектор так и скажет ему: я прощаю тебе твои недостатки лишь из благодарности к твоим родителям, что служили моим собственным, и случись что ужасное по твоей оплошности, я этого простить не сумею.
Поэтому-то самые важные ключи, включая тот, что принадлежит лаборатории, он всегда хранил лично.
Гектор отворил дверь шире и вскрикнул, чуть не выронив фонарь.
Огромное полчище чёрных мотыльков, слившихся в единый поток, пахнуло на него, врезаясь в полёте и улетая прочь. Их пыльные крылья шумели и там, и тут. Назойливые, бездумные, охваченные паникой насекомые разлетались кто куда, бились о стекло фонаря, ползали по одежде и стенам, путались в редких волосах Гектора, заставляя его сдирать их с головы как плоды чертополоха.
И откуда их столько? Откуда они в принципе взялись?
Войдя в пустой зал, пробираясь сквозь назойливых мотыльков, Гектор водил фонарём перед собой, дабы не споткнуться обо что-нибудь. Он отчётливо ощущал запах крови. Душистый аромат, привычный для его аптеки, заслоняли железо и гарь. На кафеле под ногами рисовались незнакомые узоры. Кто-то точно проник сюда! И, похоже, не сумел уйти.
Фонарь выявил из темноты на другом конце зала застывший силуэт, сидящий на полу. Большая часть мотыльков кружила именно здесь, вокруг неподвижного человека, навалившегося спиной к стене. Но это был не простой человек. Стоило Гектору подойти ближе, дабы осветить незнакомца, как он тотчас же ахнул, узнав того, кого так искал.
Маска чумного доктора на его лице соответствовала описаниям из городских россказней. Стёкла отсутствовали, и в пустых отверстиях виднелись закрытые глаза. Незнакомец сидел, поникнув головой, и клюв маски впивался в живот, сминая толстую ткань пальто-крылатки. Длинные рыжие волосы, яркие как сам огонь при свете фонаря, струились по груди.
Гектор осторожно коснулся его руки. Она безвольно соскользнула с живота на пол, холодная как мрамор, грязная от крови. По пальто-крылатке растекалось огромное тёмное пятно. Собравшись с духом, Гектор снова взял его за руку.
Пульса не было. Несчастный. Этой душе ничем не помочь.
Но раз ничего не поделать, то и нужды в своей маске он определённо больше не имел, что бы он под ней ни прятал. Бесстыдное любопытство Гектора не знало предела. Если он жаждал чего-то, то он это получит, и он обязан был узнать истинное лицо того, кто так долго держал город в страхе и восхищении! Поставив фонарь под ноги, Гектор расстегнул тугие ремни маски Вестника, и та неумолимо полетела вниз.
Увиденное под нею шокировало Гектора, ибо это не совпадало ни с одним из всех выдуманных им ожиданий. Лицо Вестника походило на неотёсанную скалу, усеянное шрамами, ранами, язвами и кровоподтёками. Одни казались достаточно старыми, подсохшими, но другие были свежи, и тёмная субстанция с удушающим запахом сочилась из них как из горных источников. На его лиловых, обветренных губах также блестела кровь. В этом лице трудно угадать его возраст и основные черты, присущие ему в здравии.
Он определённо не жилец. И всё же...
Вдруг Вестник резко вздохнул, и мотыльки, порхавшие над головой, встрепенулись и отлетели прочь. Как ветром их сдуло от его вздоха. Или же от той энергии жизни, которая продолжала бороться внутри него за существование.
Вестник вновь поник головой, но теперь он дышал, тяжело и прерывисто — но дышал. Это больше не труп, он живой! Слухи о его бессмертии не выдумка!
Какая воля к жизни!
Но… как давно он здесь просидел? И почему никто в доме не спохватился на шум?
Со стороны лестницы прибежала Бесси с зажжённым канделябром. Наконец-то.
— Доктор Лейн, это Вы? Меня разбудил какой-то шум! – и, застав неприятную картину, она охнула и прислонилась плечом к одному из шкафов с лекарствами.