— Чего? — вылупился на нее сын.
— Ну... ее отец Святогор, он и твой отец. А Сеня, царствие ему небесное, не родной был. Не переживай, никто не знает! И Сеня не знал! Так и умер, в неведенье, когда его в грозу деревом пришибло! Царствие ему небесное! — Анна Ивановна перекрестилась — Бес меня, в молодости попутал, прости, сынок!
— Ты врешь! — не поверил ей Данила.
— Не вру, вот те крест, что б мне после смерти не бывать в раю, если вру! — Анна опять перекрестилась.
— Поэтому я такой...— сынок окинул взглядом свое тщедушное тельце — Вы с отцом вон какие, а я...! — крикнул он с обидой.
— Да не! — махнула рукой Анюта — Святогор огромный был, как вот этот шкаф. Богатырь, прямо. А почему ты масенький — ну, гены, видать... А Святогор он тоже... умер, говорят. И ему легкой земельки!
— Ну, матушка! — рявкнул парень и с грохотом открыл дверь в гостиную — Лана едва успела отскочить.
— Уходи! И не попадайся, мне на глаза! — сказал Данила, не глядя на девушку.
..."Удалось сбежать от этих полоумных! Вот ведь сумасшедшие, божечки!" — думала Лана, убегая от особняка Данилы.
Позже, когда она готовила ужин, на их чистенькую и светлую кухню, по которой было видно, что хозяева живут в достатке, но без роскоши, вышел из комнаты Князев, старый и дряхлый. Он еле шел, а длинные рукава рубахи скрывали отсутствие руки.
— Дедушка, зачем, ты встал? — всплеснула руками Лана. Дед просеменил к стулу и сел.
— Этот выскочка, Данила, сын дворовой девки, породнится с нами захотел!— сказал он слабым, дребезжащим голосом — Ишь, чего удумал! — и гневно постучал кулачком по столу.
Лана пожалела, что рассказала деду о приключении, которое сочла забавным. Князев же разозлился не на шутку. Девушка села рядом со стариком, и обняла его.
— Не волнуйся, дедушка! — сказала она — Я не спалилась! Я помню, что силу можно применить, только при крайней нужде!
— Мы сейчас же уезжаем! — не слушая ее, говорил дед — В какой-нибудь большой город. Если Данилка про тебя все узнал, то, сама знаешь кто, тоже могут найти! Собираемся!
Лане не хотела покидать из поселок, где жила всю жизнь, и она расстроилась.
— Обязательно уезжать? — грустно поинтересовалась девушка.
— Давно бы свалили, да мне Волхову отрабатывать пришлось, за спасение! — ответил Князев — Двадцать лет прошло, а я все должен! Хотя, он и сам скрывался. Раб сбежавший!
Старик помолчал, и повернувшись к внучке, строго спросил:
Лана, помнишь, кого нам надо бояться?
— Конечно, помню! — ответила девушка — Ты каждый день про это говоришь! Древних богов, особенно Марину, и полицию.
— Да, и полицию! - воскликнул дед - Потому что, поклеп на на меня Бажен проклятый навел! Сам сдох, а я до сих пор, в розыске! И, внучка, помни - даже если нас найдут, не говори, кто мы! Не признавайся, и все! Пусть докажут! А богов этих, Облачных, больше всего бойся! Если только отцу откроешься, да и то... Может и зря. Может он тебя знать не захочет! На маме-то твоей не женился, даже когда ты родилась. Так что... А остальные - страшное и опасное зло для нас! А Марину надо сразу убивать, первой напасть, что бы она не успела убить тебя! Марина хуже всех! Поэтому - или ты ее, или она тебя! Она столько зла твоей маме принесла, Марина эта! Из-за нее вы были разлучены. Из-за ею козней доченька моя, Агния, и погибла!
Князев прослезился, затем встал, поддерживаемый Ланой, и она медленно повела его из кухни.
— Сходи к Волхову, попрощайся! — велел по пути в свою комнату старик.
— Хорошо, дедушка, завтра схожу. Сегодня поздно уже! — ответила девушка.
— И отнеси ему пирогов, любит он твои пироги. Попрощайся за меня, и забери то, что у него хранится, в залоге! Ты знаешь что это! Пусть отдает, не должен я ему больше! Без этого нам с богами не справиться, если нападут.
***
Марина, в кружевном прозрачном пеньюаре, сидела у зеркала. Оценить его было некому, но богиня любила красивые вещи, и любила себя. Она любовалась на свое отражение, на прекрасное гибкое тело, которое пеньюар почти не скрывал, и на волосы, длинные, почти до колена, блестящие, мягкие и густые, струящиеся по спине тяжелым потоком, которые расчесывала стоящая за ее спиной служанка.
В покои вошел Скипер, служанка поклонилась и быстро ушла, Марина же смотрела на него с изумлением и ужасом — после договора он не заходил к ней вечером или ночью, и этот ночной визит не сулил ничего хорошего. Демон сел в кресло и залюбовался Мариной.
— Вы так прекрасны, моя королева! Давно вас, такой не видел! — произнес он.
Марина взяла щетку и стала расчесывать волосы, что бы скрыть свой ужас. Ее руки дрожали.