— Понять-то Громоздкин понял, — простодушно заметил лейтенант Ершов, оказавшийся поблизости и до конца выслушавший Петенькину сентенцию. — Только поглядим, что вы, Рябов, скажете, когда нас высадят из бронетранспортера и в полной боевой выкладке заставят пробежать километров десять по пересеченной местности. Аттестат зрелости тут вам не поможет. Здесь, Рябов, иная зрелость нужна… Не обижайтесь на меня. Скоро вы убедитесь, насколько я прав. — И Ершов застенчиво и как будто даже виновато улыбнулся, страшно удивив этим новичков, для которых он был воплощением воинской твердости и неукротимого мужества: из рассказов старшины Добудьки они хорошо знали о подвигах Ершова на войне.
— Вы, конечно, правы, товарищ лейтенант, — неожиданно быстро согласился Петенька и глубоко, прерывисто, как-то уж совсем по-детски вздохнул. Он вспомнил слова Добудьки насчет биномов и прозрачный намек на то, что решать эти самые биномы куда легче, чем нести военную службу, об этом же говорил сейчас и лейтенант Ершов, а он-то уж знает, почем фунт солдатского лиха! Вспомнил обо всем этом и задумался.
Раньше, в первые дни службы, Рябов часто спрашивал себя:
«Что же это такое получается? Почему мною, окончившим десятилетку, должен командовать старшина, имеющий четырехклассное образование? Ведь глупо же! Конечно, глупо!..» И Петенька вынужден был тогда признаться самому себе, что его бодрячество перед товарищами, наигранное хвастовство своей «пехотинской» судьбой есть не что иное, как желание любыми средствами заглушить в себе неутихающую боль, вызванную и тем, что провалился на экзаменах в институт, и тем, что по каким-то непонятным для него законам приходится здесь подчиняться людям, которые знали меньше его, и тем, что завезли его в страшную даль — так далеко, что одна только мысль об этом приводит в трепет.
Все его товарищи — Громоздкин, Агафонов, Сыч — хоть какую-то, но имели профессию. Они отслужат свой срок и спокойно вернутся к своим привычным делам. А что будет делать он? Вновь корпеть над книгами и готовиться к поступлению в институт? Мать, конечно, хочет именно этого и постарается настоять на своем.
А что, если он один-единственный раз не послушается матери и, как Селиван, сядет за руль машины? А?
Петенька помнит, что от этой внезапно пришедшей в его голову мысли ему сразу стало легче. В самом деле, что плохого, если он станет трактористом или шофером? Чем Громоздкин хуже его, Рябова? Раньше Петенька как-то совсем не задумывался о своей будущей профессии. Он просто учился и знал, что надо учиться, потому что учились решительно все. Но он совсем не думал, для чего это надо. Мать говорила: «Стыдно в наше время быть необразованным». И Петенька учился, учился более или менее прилежно, а что из этого выйдет, его мало тревожило. Но, оказавшись в армии, он вдруг решил, что ему помешали довести до конца какое-то большое и важное дело и что это очень нехорошо и ненормально, так же нехорошо и ненормально, как и то, что ими командует старшина Добудько, имеющий весьма отдаленное и смутное понятие, скажем, о биномах. А вот в минуту своего неожиданного прозрения он вспомнил, что и Громоздкин и Сыч тоже ничего не знают о биномах, однако ж они умеют управлять сложными машинами, чего он, Петенька, не умеет делать. Почему же старшина Добудько не должен знать в своей области больше, чем знает он, совсем еще новичок на военной службе?..
Петенька в достаточной мере обладал здравым смыслом и сравнительно легко пришел к заключению, что раз так, то нужно служить, поменьше мудрствуя и почаще вспоминая об известной статье конституции, которая в равной степени касается всех: и тех, у кого в кармане лежит аттестат зрелости, и тех, у кого нет такого аттестата. Помимо того, он не мог не подчиниться гипнотизирующей силе момента, когда его маленькую, ладную фигурку облекли в новую, пахнущую нафталином форму, не мог, конечно, забыть тех минут, когда он чуть дрожащим голосом читал перед строем солдат слова присяги. Да и по своему характеру Петенька, в общем-то, парень покладистый, не то что его дружок Селиван Громоздкин. К тому же он был еще очень молод и знал, что, как бы ни было тяжело у него на сердце, пройдет какое-то время, и все угомонится, успокоится. О таких людях, как Петенька Рябов, говорят: «Звезд с неба не хватает». В армию он пришел просто служить, а не совершать героические подвиги, о которых бредил его приятель. Вот почему, к удивлению своих товарищей, Петенька раньше их и совсем естественно вошел в русло армейской жизни и уже успел получить две благодарности от старшины, от того самого старшины Добудьки, которого когда-то в глубине души ставил ниже себя. И поощрениями своими Петенька теперь несказанно гордился.