Отряд Сыча вел себя на поле боя храбро, но после ряда последовательных ударов завидовцев, искусно руководимых Селиваном, был вынужден перейти к обороне у Дальнего Переезда, на опушке леса, там, где кончались колхозные огороды. И надо отдать справедливость Сычу — место для обороны он выбрал самое подходящее.
На участке «фронта» наступило временное затишье. Обе стороны вели усиленную разведку. На переднем крае шла редкая перестрелка из самодельных пугачей и рогаток. На правом фланге Селиванова отряда заливалась трещотка, успешно заменявшая пулемет «максим». Это усердствовала Настенька, худенькая, большеглазая девчонка, назвавшая себя Анкой-пулеметчицей.
Основным препятствием на пути наступающего отряда Селивана был плетень, увенчанный тремя рядами колючей проволоки, что усиливало иллюзию переднего края. Богатая фантазия ребят легко возвела это немудреное сооружение старого и вечно хмельного лесника Данилыча в ранг укрепрайона, для сокрушения которого необходимо было произвести перегруппировку сил, пополнить отряд, понесший в ходе боев некоторые потери: два хлопца, увлекшись битвой, позабыли об осторожности и были встречены градом камней в десяти метрах от плетня. Украшенные синяками и шишками, со слезами покинули они поле боя, то есть попросту драпанули домой, где в добавление к этим синякам и шишкам получили еще кое-что пониже спины.
Итак, плетень нужно было взять во что бы то ни стало.
Но как это сделать?
Если «пехота» могла еще с грехом пополам под сильным огнем рогаток преодолеть его, то что поделаешь с «механизированными силами»? Половину отряда составляла «мотопехота», посаженная на настоящие велосипеды…
В великой задумчивости сидел Селиван на своем командном пункте — в заброшенном погребе на колхозном огороде. Столом для него служила перевернутая кадушка из-под соленых огурцов. Командир склонился над картой, вырванной из учебника географии, и тщательно рисовал на ней красным и синим карандашами какие-то знаки.
Возле него стоял начальник штаба — рыженький тихоня Агафонов Ленька, назначенный Селиваном на эту должность за рассудительность и отличные отметки по арифметике. Ленька вообще-то не очень любил игры в войну, но и он, охваченный энтузиазмом Селивана, на этот раз принял в ней самое горячее участие. У входа в блиндаж сидел в старых военных брюках Володя Гришин — бесстрашный Селиванов адъютант. Несмотря на то, что он был двумя годами старше Громоздкина, роль адъютанта его вполне устраивала. За смелость и главным образом почтительность Володя удостоился чести быть при высокой особе командира. Ни сам Володя, ни тем более Селиван, оба эти неразлучные дружки-приятели, не ведали в те минуты о том, что не пройдет и десяти лет, как один из них нанесет своему товарищу страшную, незаживающую рану…
Когда Селиван, поздоровавшись с отрядом, легкомысленно расположившимся тут же, возле командного пункта, спустился в погреб, Володя выстрелил из пугача вверх, предупреждая:
— Тише вы! Селиван думать будет!
Командир просидел в погребе совсем немного. План, разработанный им вместе с начальником штаба, был прост: узнать, когда ложится спать лесник, чтобы, пользуясь этим обстоятельством, сделать несколько проходов в плетне. Узнать же можно только от Петеньки Рябова, мать которого, сельская врачиха, квартировала у дедушки Данилыча.
Еще совсем недавно Петенька был в отряде Селивана, но несколько дней назад, поссорившись с командиром, не пожелавшим сделать его своим адъютантом, предательски переметнулся к Сычу. Вот его-то и решено было этой же ночью захватить в качестве «языка». Разведгруппу возглавлял сам командир отряда. В помощь себе он выделил двух храбрых завидовцев и адъютанта Володю Гришина.
Быстро распределили обязанности.
Перед собой Селиван поставил, пожалуй, самую сложную задачу: он должен был вступить в рукопашную схватку с огромным и свирепым лесниковым кобелем Тиграном, отвлечь его на себя и дать возможность группе захвата беспрепятственно проникнуть на сеновал и похитить спавшего там Петеньку.
Разведчики вышли ночью. У Дальнего Переезда остановились. Прислушались. Тихо. Селиван поглядел на самодельный компас — направление верное. Вот только переплыть маленькую речушку — там и домик лесника.
— Зачем ее переплывать? Ведь есть же мост! — робко заметил один из разведчиков, всегда испытывавший непонятную боязнь при виде темной ночной воды. Однако тоном, исключающим малейшую долю сомнения, Селиван пояснил:
— Мост охраняется противником. На фронте все реки переплываются с помощью подручных средств. Мне тятька говорил.