— Дома нужно заниматься.
Пит вздохнул:
— Когда родители обеспеченные, можно и дома, а если после учебы подрабатываешь кассиром в закусочной, только по ночам и то…
— Вечно ты со своим недовольством, — хмыкнул Луис. — Вот Криста в газете работает, но и учиться успевает, и с … — Луис шепотом назвал имя, — что-то замутила. — А вот ту кудрявую девчонку Альби зовут. Вольнослушатель. Говорят … — Луис шепотом назвал имя, — увидел и голову потерял. Альби! — крикнул он и, спотыкаясь, побежал к ней. — Можно с вами познакомиться?
— Иного сорта твоя Альби, — Пит покачал круглой головой в желтом капюшоне и вернулся к тетрадке.
В аудиторию вошел мистер Грин, увидел, как солнечные лучи золотят кудрявые волосы Альберты и замер. Он вспомнил утреннюю ссору… Просто сбежать из квартиры не получилось, как и собраться с мыслями. Жена ходила следом, причитала, что нашла месячные курсы для мам и ребенка, а он забыл оплатить их…
Луис подал Альберте упавшую закладку. Глаза мистера Грина увлажнились, челка упала на вспотевший лоб. Альберта очнулась, спрыгнула с подоконника и оттолкнула навязчивого студента, не ответив и не поблагодарив его. Громкий смех Катарины и Пита разнесся по аудитории. Поникший Луис спрятался на дальнем ряду и прикрыл лицо учебником. Мистер Грин хлопнул в ладоши. Студенты заметили преподавателя и замолчали. Он сказал спокойно:
— Начнем.
Лекция проходит вяло. Время остановилось для «предмета обожания». Мистер Грин пребывал в ожидании спасительного звонка, путал понятия, терял мысль, отворачивался и не смотрел в наш угол, садился, вставал, открывал портфель, чертил мелом на доске схему, отвечал на каверзные вопросы Катарины.
Альберта рисовала карандашом в тетради. Улыбнулась. И скорее воображаемому другу в космическом мире, чем реальному мистеру Грину.
— Мистер Грин, а когда вы расскажите об «Анри-легенде»? — поинтересовался Луис.
— На факультативном семинаре. Проведем через две недели. Только я планирую слушать ваши доклады.
— Не привлекайте Луиса, мистер Грин, — воскликнула Катарина. — Несет полную чушь.
— Мы дадим высказаться всем. А потом поймем, где вымысел, а где правда.
Альберта. Наследница
Звонок. Студенты в один миг покинули аудиторию. Мистер Грин мыл доску мокрой тряпкой. Сам. Оставались белые разводы.
— Финансирования нет… Я заставлю их поменять мебель. Будет у меня белая доска, и цветные маркеры. Как у всех, — тихо приговаривал он.
— Идешь? — Криста спрятала учебник в сумку.
Я молчу. Закрашиваю грифелем занавески на окнах, пририсовываю витиеватый стебелек к наконечнику ограды и начинаю чертить на полях силуэт молодой девушки, смотрящей на двухэтажный дом. Две капли летят из дождевой тучи. Жирный вопрос. А Криста смотрит. Гневно. Поучительно. Да, я пришла в студенческую аудиторию с масляными пятнами на стенах, гудящими лампами под ветхими плафонами и ржавыми подтеками на потолке не слушать занимательный рассказ, а прятаться. И только что нарисованный дом — мой угол.
В углу — сцена и бархатные кулисы. Музыка… Кулиса приоткрывается и вылетают они, на синей «тарелке», и уносят в мир невероятных звуков, когда кажется, что ты несешься в звездной вселенной и лиц музыкантов не различить, настолько глубоко спрятаны они в красной или синей космической пыли. Они сопровождают в полете и открывают ранее невиданные грани. Закрываешь глаза и видишь обилие комет, метеоритов, мерцающее полотно. Таинственный шепот, и сердце замирает… Всплеск. Растет духом обитательница дома, птица, развитие и новый всплеск — за ней идут ребята. Движимая сила.
— Жду в столовой. Долго не сиди, — сказала Криста.
Я очнулась:
— А…
Она ушла. Только дверь закрылась, учитель за секунду оказался возле меня.
— Вы решили посещать мои лекции? — спросил он и так нежно откинул челку с бледного лба, что мне стало смешно.
— Больше не стану вам мешать. Возникли неотложные дела.
— А…, — протянул он.
Думаю как сбежать, но не могу шевелиться. Учитель вспомнил, что аудитория проходное место. Он привел меня в подсобку, где обычно готовился к занятиям, а иногда и ночевал, если его жена «дулась», и строгая вахтерша отказывалась пускать на этаж в общежитие.
Я стояла, прижавшись к стенке, и тяжело дышала. Было темно. Он гладил мои волосы и вдыхал запах цветочного бальзама.
— Думал, что смогу забыть.