«Ты виновата, раз осмелилась очередной выходкой позлить маму».
«Не смей упрекать меня! Ты, мисс образцовая ученица и волонтерша, понятия не имеешь о жизни за оградой общежития!» — парирует Альберта и меняет в чате статус «online» на «offline».
Но я не сдаюсь — во мне кипит желание проучить ее. Бью в больное место:
«Патрику нужны связи твоего отца. Признай!».
«Сколько раз просила отзываться о Патрике уважительно!».
Уважительно хочешь? Будет тебе! Копирую ссылку на журнал светской хроники и отправляю ей на почту статью с такой припиской:
«Уверена, что мистер Патрик читал! Фотографии пикантные. А заголовок! „Мисс Элис, невеста наследника Эдвина, бросила в сестру жениха торт на церемонии открытия осеннего светского сезона“. Думай, как решить проблему! Только представь, во что нам выльется раскрытие обмана?».
«Криста — ты невменяемая или притворяешься? Мое лицо в сливочном креме. Не тормози и дай выспаться».
Забегаю вперед. Что ж, по порядку…
В выпускном классе я вдруг осознала, чем хочу заниматься. Помню, как останавливалась у зеркального шкафа, трогала сухую кожу на щеках, любовалась комками на склеенных от туши ресницах, сожалела, если замечала кривую линию или прозрачную слезу в самом уголке, мысленно считала до десяти и краем цветастого сарафана терла быстро краснеющее веко. После падала на кровать, сжимала плюшевого зверька и представляла, как получаю из рук градоначальника позолоченную статуэтку… Как в мае вскрываю желтый конверт, а внутри… Внутри бумаги на стипендию! После я обязательно находила свою фамилию в списках зачисленных, а лет через пять видела свою книгу на полке в магазине. Только вот какую? В те дни я понятия не имела, о чем хочу писать.
— Да о тебе хотя бы! Десять лет мы дружим. Так много знаю о тебе, а ты обо мне, — бывало приговаривала я, тиская плюшевого зверя и любуясь его угольными глазами-пуговками… После в неудержимом смехе я усаживала игрушку рядом с другими и не забывала проследить об удобстве остальных на полке — куклы с дыркой вместо рта, медвежонка, белой кошки и ушастой собаки с треугольным носом — нажмешь на спрятанную в груди кнопку, и веселый голос запоет: «Я твой верный друг». О победе на конкурсе, стипендии, рабочем беспорядке, ручках с секретом, «умных книгах» я только мечтала, прекрасно понимая — не светит.
Мой отец-электрик, частенько любящий провести вечер за чтением политической газеты или просмотром спортивной передачи, все смеется и называет желание получить образование наивным:
— Кому нужны твои мыслители, дочь? Если уж надумала тратиться, ступай туда, где купюры стригут подобно листьям с капусты. Куда? Правильно — в банк. О…
Мама, скрестив спицы в розовых нитках, судачит:
— Завтра мисс Иделия на чай придет. Обещала устроить на работу к мистеру Солмеру. У него кафе-ресторан на углу. Лучше позаботиться об этом сейчас. Как думаешь?..
Суббота. День первой встречи с Альбертой. Я и Фома обслуживаем посетителей кофейни. Как-то много их нахлынуло в последние часы акции. Всем резко захотелось использовать скидочные купоны, распространенные через интернет-сайт. Только они не знают что, согласно утреннему распоряжению, мы смешиваем кофе и молотый порошок.
— Вы ошиблись, мистер. Нету сливок, — убеждает Фома клиента. — В пятницу на выступление придешь?
— Что играть будете?
— Пятый альбом Группы.
Сверток бумажных салфеток летит из моих рук на дощатый пол.
— Культовый. Содержательный. Переломный.
— Кто вам даст-то?
— А кого спрашивать? Солмеру все равно — лишь бы публика была. Почитатели ретро не перевелись. Пусть лохматые, в рваных джинсах и потных майках. Пошумим час и разойдемся… Ладно, не парься. Солмер знает, кому заткнуть рот пачкой банкнот.
— Неужели никто из вас не задумывается о большем? И не хочет исполнять свою музыку?
— Ох, как заговорила! Знаешь, сколько требуется вложить денег в красивую обертку? Мы и здешней публике рады.
— Патрик так не считает.
— Все надеется на поддержку Рози. Только кинула она его. Кеннет Пен любит «формы» и «силиконовые губы». Все его артистки одного типажа.
— Туртанчик выделяется.
— Цветом концертного костюма и блеском стразов.