…Ишмерай распахнула глаза и поняла, что сидит на холодной земле, а колени раскалываются от боли. Грудь сдавливало сильное жжение.
Девушка подняла голову и увидела, что Александр пытается подняться с земли, но каждая попытка отзывалась мукой. Атаргата и Амиль, подбежавшие к Александру, глядели на неё с ужасом.
— Что случилось? – хрипло выдохнула она.
Увидев Ишмерай, он тут же сел и протянул к ней руку, но Амиль несдержанно выдохнул:
— Сагдиард, осторожно!
Ишмерай, готовая взять Александра за руку, обнять его, застыла, горестно поглядела на Амиля, на Александра, на атийцев, взявшихся за оружие, и на свои руки, изуродованные чёрными линиями руки.
— Это сделала я? – выдохнула она, впившись в Амиля горьким взглядом.
Амиль неуверенно кивнул.
Прерывисто вздохнув, девушка поднялась на ноги, и, будучи вне себя от ужаса, горя, растерянности, держа свои страшные, изуродованные руки на весу, боясь дотрагиваться ими до чего-либо, на негнущихся ногах побрела прочь.
— Ишмерай! – воскликнул Александр, но девушка отшатнулась от этого зова, словно голос этот пребольно ударил её.
— Подошди! – остановила его Атаргата, не позволяя ему приближаться к ней.
Ишмерай брела, проламываясь через лес, не ведая, зачем и куда идёт. Она почти не чувствовала боли. Она чувствовала лишь ужас, растерянность от непонимания, что происходит с ней и почему она набросилась на дорогих ей людей.
Спускаясь по пригорку, она рухнула на грязный талый снег перед большой лужей и, задыхаясь, поглядела на свои руки. Она помнила, что делала этими руками, как выжигала сердца, глаза, как лишала жизни, не задумываясь над тем, заслужил ли тот человек подобного конца. Сколько жизней и судеб она погубила, сколько матерей, отцов, жён, детей сделала несчастными!
Ишмерай громко и хрипло пыталась вдохнуть воздуха, но не могла, давясь кашлем и ужасом. И теперь она едва не убила Александра.
– Что происходит? – в ужасе шептала девушка, трясясь, пытаясь вздохнуть.
Вновь подумав о тех, кого она убила, Ишмерай сжала голову своими чёрными руками, не ведая, как замолить ей подобный грех, как справиться со своим неистовством, как заглушить безумие, следующее за той силой, которой она теперь владеет.
Чёрный шёпот ветром пронёсся над ней, и Ишмерай испуганно встрепенулась. Вокруг – лишь чёрные стволы деревьев, голые кусты, чёрная земля, окутанная покрывалом снега, в котором мартовское солнце выжгло уголь проталин. Словно великаны прошли по лесу, оставляя за собой огромные мёртвые следы.
Вдруг Ишмерай увидела, как перед ней встаёт чёрная тень. Девушка отшатнулась и захрипела – то был один из молодых солдат, которого она убила на площади, спасая Александра.
У солдата с перекошенным ртом на груди и на лице были выжжены огромные обугленные дыры. Солдат пытался что-то сказать своим перекошенным от боли ртом, но у него вырывались лишь хриплые стоны.
Ишмерай закричала. Самозабвенен и неистов был её крик, со всей силы вырвавшийся из горла. Она кричала нечто беспорядочное, нечленораздельное и безумное. Одно сплошное и оглушительное «А-а», не имеющее ни смысла, ни значения. Несущее в себе только страх, первобытный и ослепляющий.
— Уходи! – визжала она, пытаясь подняться на ноги и убежать, но ужас сковал её и, поднимаясь, она падала вновь.
Недели, проведённые в напряжении, дни на грани жизни и смерти, горе, страх, пытки, смирение и отказ от смирения, взрыв золотого огня – всё вылилось в один душераздирающий надрывный вопль. Её продолжали пытать, её жгли, и она сгорала в золотом пламени.
Рядом с воином встал Марк с окровавленной разбитой головой, а за ним Марцелл с перерезанным горлом. Все они, все трое, погибли по её вине. Сначала она оказалась слишком труслива и слаба, чтобы вызвать свой огонь во спасение дорогих ей людей, но затем она огонь вызвала. Однако оба исхода привели к гибели людей.
Ишмерай продолжала кричать, когда к ней подбежал вооружённый Александр. Он огляделся, взял её за плечи.
— Здесь никого нет, — удивлённо выдохнул Амиль, вместе с атийцами оглядывая местность.
— Ишмерай! – Александр взял её лицо в ладони, пытаясь обратить её внимание на себя. – Скажи, кто был здесь? Что ты видела?
Но она продолжала рыдать и глядеть мимо него.
— Ишмерай! – отчаяннее позвал Александр. – Здесь никого нет, кроме нас!
— Марк, Марцелл… все вы простите меня!..