Александр позеленел, обернулся, переглянулся с Амилем, взял девушку за руку и прошептал:
— Пойдём отсюда.
Но девушка, поднявшись, не удержалась на ногах. Упасть ей не позволил Александр, подхватив её. Когда они добрались до лагеря, Ишмерай была без сознания.
Она очнулась посреди ночи. Ночь уже уходила. То было тёмное мартовское утро, пяти или шести часов. Путники спали и лишь двое атийцев дежурили на посту.
Неподалёку от костра спали Атаргата и Лейлин. Последняя завернулась в плед и прижалась к аваларской царице, как к родной сестре. Ишмерай на мгновение пожалела, что взяла с собой подругу из Аннаба. Ей будет сложно привыкнуть к жизни в Заземелье. Более того, она не знала архейского наречия.
Александр спал, завернувшись в одеяло. Ишмерай вздохнула, поднялась, потянулась и, сильно хромая от сильной боли в пальцах ног и ступнях, направилась к атийцам, которые застыли, увидев, как она приближалась к ним.
«Они боятся меня», — горько подумала Ишмерай.
— Доброе утро, — тихо сказала она.
— Доброе, сударыня, — тихо ответили те с явным облегчением.
— Должно быть, вы устали, — Ишмерай попыталась улыбнуться, но улыбка едва ли получилась. – Отдохните немного, а я пригляжу за лагерем.
Атийцы начали отказываться, но девушка настояла. Она не желала более спать, ей хотелось в тишине поразмышлять над тем, что произошло с ней за последние дни. Она смутно помнила, как ей привиделся убитый ею воин, Марк и Марцелл, но хорошо помнила, что едва не убила Александра. И страшно ей становилось от осознания того, что она не могла очнуться в те минуты, когда неведомая сила заперла её во тьме, а страшное тёмное существо тем временем совершало свой суд.
Ишмерай поглядела на свои руки и поморщилась. Они были всё так же изуродованы чёрными линиями. Девушка засучила рукава и болезненно вздохнула: линии стали длиннее и ярче. Ишмерай с отвращением опустила руки, затем спрятала их за рукавами и перчатками.
«Чудовищё…» — горько думала она, обратила свой взгляд в светлеющую даль и попыталась предвидеть, что же будет дальше.
Они вернутся в Аргос, залатают раны, немного отдохнут и заберут оставшихся фавнов в Архей. Если Аргос всё ещё стоял. Им предстояло ещё одно долгое путешествие, но долгожданное и волнительное – дорога домой.
И впервые за много месяцев Ишмерай позволила себе представить, каково это — быть дома. Она представила, как будет идти вместе со всеми этими людьми по узким горным тропам, как будет ёжиться от ледяного пронизывающего ветра, а по ночам сидеть у костра, беседовать с атийцами, держать за руку Александра… которого с таким трудом, ценой стольких жизней вырвала из рук смерти. Александр… Могла ли она в тюрьме после пыток мечтать о таком?
Но она не чувствовала радости. Ишмерай с ужасом представила, что теперь начнётся в Аннабе.
Что будет с жительницами Аннаба после её представления с золотым огнём? Охота на ведьм примет иные масштабы. Обвинения и пытки станут ещё более суровыми. Что станет с Мэйдой? В Венисе она будет в безопасности. Но что, если она вернётся?
Какими бы страшными не были события, которые пришлось пережить, Ишмерай горевала о том, что покидала Аннаб именно так, что оставила за собой кровавый след и горы пепла, что по её вине страшные подозрения упали на близких ей людей.
«Всех, кого судьба сталкивает со мной, ждёт страшная беда. Так было с самого моего рождения. Марцелл, Марк погибли. Для чего я родилась? Приносить людям страдания? Я не Рианор. Я ошибка, урод. Ведьма. Меня, меня надо было сжечь!»
— Сударыня Алистер…
К ней подошёл Амиль. Мужчина глядел на неё хмуро, словно ожидая подвоха.
— Как вы себя чувствуете?
— Благодарю вас, много лучше.
Амиль встал рядом с ней и замолчал, словно не представляя, какие слова подобрать.
— Вы помните что-нибудь? — он запнулся.
— Да, помню. Помню, что не смогла спасти Марка и Марцелла, два с половиной года корчила из себя другого человека, помню, что убила нескольких человек, чтобы спасти Александра. Помню, что едва не убила Александра, а потом увидела то, что человек, будучи в здравом уме, увидеть не может, — на одном горьком выдохе ответила та.
Амиль хмуро глядел на него. Он явно не мог найти подходящих слов.
— У вас что-то болит?
— Ноги и голова, — честно призналась Ишмерай. — Я стою с трудом, но сидеть или лежать невмоготу.
— Я разбужу Эвбея, он…
— Он уже сделал для меня всё возможное. Остальным можно заняться в Аргосе. Никто не был ранен?
— Нет, сударыня, – ответил Амиль. – Всё прошло успешнее некуда!
«Верно… успешнее некуда… — мрачно подумала она и опустила глаза: сердце её окутало тёмной тоской. – Я убила стольких, что мне в жизни не смыть с себя их кровь. Выжигала им глаза и сердце. Разорвала их жизни, перечеркнула их. Прав был Калиго – я погибла и убила себя сама. Возродилась в том же теле, но с иной душой, иным предназначением, иным человеком. Я возродилась убийцей…»