Наконец в порыве решимости он рванул за ремни, и те попросту оторвались. Лоубакка выбрался из кабины и отошел по веткам подальше от корабля, с облегчением отметив, что открытого пламени так и не появилось. Лоубакка вдохнул полную грудь свежего влажного воздуха Явина-4. Пробираясь по ветвям в сгустившейся мгле, он почувствовал, как ноет колено, которым он во время падения крепко ударился о приборную панель.
Но думать об этом не было времени. Первая попытка спасти друзей окончилась неудачей, но он пока что был жив и свободен. Выход есть всегда. Надо вернуться в академию.
Пробираясь по сучьям, Лоубакка не заметил, как застежка, которой Эм Тиди крепился к его поясу, щелкнула, и крошка-дроид с тоненьким воплем упал в джунгли.
Сумерки перешли в кромешную темноту тропической ночи. Проснулись и вышли на охоту сонмища ночных тварей, а Лоубакка все стремился вперед.
Здравый смысл заставил его спуститься чуть ниже самых вершин деревьев - здесь ветви были достаточно длинны и прочны, и ловкому вуки можно было без опаски бегать по ним и перепрыгивать с дерева на дерево. Когда ноги очень уж уставали или подгибалось ушибленное колено, Лоубакка полагался на могучие лапы, перехватывая ветки и лианы и зорко глядя вокруг, - все вуки превосходно видят в темноте.
Но отдыхать он не останавливался. Успеется.
Все его чувства были сейчас остры, как лазер медицинского дроида. Подушечки на подошвах и острейшее обоняние помогали избежать прогнивших сучьев и скользких наростов на ветвях. Чуткий слух различал шелест ветерка в листве и шорохи ночных животных, Лоуи старался держаться от них подальше.
Ночная тьма в джунглях Лоубакку не страшила. В зарослях на Кашиике таилось куда больше опасностей, а он сталкивался с ними столько раз и всегда выходил целым и невредимым. Он помнил ночные игры в лесу с родичами и друзьями: бег наперегонки по вершинам деревьев, соревнования по прыжкам и сальто, отважные экспедиции в неизведанные нижние уровни, вызванные исключительно желанием покрасоваться друг перед другом, и обычные обряды инициации, сопровождавшие для любого вуки переход от детства к юности.
Продираясь через густые заросли, Лоуи обнаружил, что за его пояс зацепился какой-то побег, и оторвал его. Ощутив под пальцами затейливое переплетение волокон, Лоуи вспомнил ту ночь, когда заслужил этот пояс, - ночь инициации.
Он вспоминал…
Той давней ночью сердце готово было выскочить из груди от восторга. Лоуи тогда спустился к самым корням деревьев. Так глубоко он бывал лишь дважды, когда присутствовал при инициации своих друзей, - так было принято, потому что для того, чтобы вырвать длинные шелковистые пестики из самой сердцевины цветкасирены, силы одного было недостаточно.
Однако Лоубакка решил идти один, предпочитая бросить вызов прожорливому цветку, полагаясь лишь на свои собственные мускулы.
Та ночь на Кашиике была сырая и холодная. Кругом оглушительно визжали, пищали, рычали и каркали неведомые звери. Добравшись до земли, Лоубакка поправил рюкзак и начал охоту.
Навострив все чувства, Лоубакка решительно шел от дерева к дереву, пока не почуял терпкий запах дикого цветка-сирены. Он уверенно двинулся по нижним ветвям в сторону источника этого яркого аромата, дрожа от смеси предвкушения и страха, и, наконец, оказался на суке, нависавшем прямо над цветком. Он нагнулся, чтобы рассмотреть свою добычу, - неподвижную, но невероятно злокозненную.
Огромный цветок-сирена состоял из двух соединенных посередине овальных лепестков, ярко-желтых, блестящих, на пятнистом кроваво-красном стебле вдвое толще того сука, на котором сидел Лоубакка. Из середины цветка торчал пучок длинных белых мерцающих тычинок, испускавших разнообразные феромоны - запахи, которые привлекали самых разных ничего не подозревающих животных.
Красота громадного растения была преднамеренно обманчива, поскольку стоило завороженному животному коснуться чувствительной внутренней поверхности цветка, как запускались смертоносные рефлексы и челюсти-лепестки смыкались, чтобы переварить жертву.
Лоубакка решился в одиночестве и без всяких капканов раздобыть сверкающие пряди из самой сердцевины цветка.
Обычно несколько сильных друзей не давали цветку закрыться, а юный вуки забирался в цветок, срывал нити и быстренько спасался. Но даже такая помощь ничего не гарантировала. Недостаточно проворным случалось лишаться лап и ног, если кровожадному цветку удавалось их ухватить.
Решившись на такое дело в одиночку, Лоубакка, однако, должен был проявлять особую осторожность. Он снял с мохнатой спины рюкзак и вытащил из него маску, крепкую веревку, тонкий шнур и складной вибронож. Маской он прикрыл нос и рот, чтобы не чувствовать соблазнительного аромата сирены. Лоуи знал, что феромоны способны вызвать сильнейшее, прямо-таки страстное желание коснуться цветка, и не мог позволить себе ошибиться.