— Сегодня же скажем ей, что расстались, и уже к вечеру она известит об этом всех.
— Ага, — мрачно фыркнула Белла и саркастически прибавила, — скажем всем, что расстались, и будем, как ни в чем не бывало, продолжать тусоваться в одной компании.
С лица Рудольфуса немедленно слетело беззаботное выражение.
— Черт… я об этом не подумал, — нахмурился он. — Ладно, не будем никому ничего говорить. Сделаем вид, что «встречаемся». До конца учебного года осталось всего несколько месяцев, а потом меня уже здесь не будет. Сможем спокойно объявить о разрыве.
Он откинулся в кресле и, сцепив руки в замок, положил их себе под голову.
— А что? Мне это только на руку.
— В смысле? — оторопела Белла.
— Меня уже достали эти чокнутые фанатки. На днях одна дура подлила в мой кофе приворотное зелье. Хорошо, что Крауч заметил, — Рудольфус поежился от неприятного воспоминания и, мстительно улыбаясь, прибавил. — Но с тобой-то точно никто не рискнет связываться.
Белла задумалась. Хоть в это и трудно было поверить, но, даже не смотря на резкий характер, время от времени она получала непристойные предложения от лиц противоположного пола, что страшно ее раздражало, особенно, учитывая тот факт, что ни к одному из кандидатов она не питала взаимности. Статус «занятой» девушки, пусть даже мнимый, заметно облегчил бы ей жизнь.
— Ладно, — согласилась она, — в этом есть рациональное зерно.
— Только сразу хочу предупредить, — тут же обмолвился Рудольфус, — если у меня появится «настоящая» девушка, я буду вынужден тебя бросить. Надеюсь, ты сможешь это пережить?
— Что ты! — Белла округлила глаза и картинно всплеснула руками. — Я надену траур и буду оплакивать тебя до конца моих дней!
Рудольфус так громко захохотал, что напугал Рабастана и Крауча, которые как раз в этот момент вошли в комнату.
Приготовление к преступлению
Крауч выглядел гораздо лучше, чем накануне. Нос его принял нормальные размеры, а взгляд был ясным. Видимо, снадобье мадам Помфри сделало свое дело.
Друзья сотворили антипрослушивающее заклинание, сдвинули вместе несколько кресел и сели тесным кругом. Все уставились на Беллу уже в совершенном нетерпении, когда же она начнет свой рассказ. Не разделяя их энтузиазма, она с неохотой взялась за повествование, излагая все с того самого момента, как пришла на условленную встречу, не преминув упрекнуть Рудольфуса в том, что он забыл сообщить ей пароль.
— Но ведь ты все равно вошла, — легкомысленно заметил он.
— Только потому, что Регулус узнал мой голос, — сварливо возразила Белла. — Будь там кто-нибудь другой, я бы вернулась ни с чем.
— Да брось, Беллс! Что, я тебя не знаю? — отмахнулся Рудольфус. — Ты бы сломала дверь, и дело с концом!
Белле, однако, было не до шуток. Она продолжала повествование, опустив семейные любезности и разговор о происхождении Волан-де-Морта, поскольку в сложившейся ситуации эта проблема отошла на второй, если не на третий план.
Друзья напряженно слушали, а Белла с несвойственной ей скрупулезностью описывала момент получения письма и постепенное проявление на нем чернил, желая отдалить оглашение содержания.
— Так что же там было написано? — не выдержал, наконец, Крауч.
Понимая, что деваться некуда, она вздохнула и, устремив взгляд в стену, бесстрастно слово в слово озвучила текст послания интонацией вокзального диктора.
В ответ на услышанное никто не проронил ни звука.
Понимая, что пауза затянулась, Белла осторожно взглянула на лица друзей. Те таращились на нее во все глаза.
— Ты уверена, что письмо звучало так? — скептически переспросил Крауч. — Может, это он так фигурально выразился?
— «По совершении убийства выпустить в небо над Хогвартсом Черную метку», — монотонно повторила Белла.
Рабастана передернуло.
— Прости, Беллс… — вдруг как-то трагично произнес Рудольфус, глядя себе под ноги.
— За что? — удивилась она.
— Вчера я ругал тебя последними словами за то, что ты заявилась в таком виде. Но, будь я на твоем месте, наверное, тоже бы напился.
— Я такого не помню… — протянула Белла, снова перебирая в голове отрывочные воспоминания о вчерашнем вечере. — Видимо, к моменту твоей ругани уже заснула.
Рабастан, очевидно, тоже хотел что-то спросить, но к нему никак не возвращался дар речи.
— Так что же? Нам придется убить Маландру Аллен? — поинтересовался Крауч таким невозмутимым тоном, точно не понимал смысла собственных слов.
Белле захотелось что-нибудь съязвить насчет очевидности заданного вопроса, но она удержалась.