— Точно! — спохватился Рабастан и, достав из кармана ластик, склонился над картой, чтобы стереть свое художественное излишество.
— Это все, конечно, замечательно, но ведь твоим заданием было не рисование карт, а разработка плана по поимке Аллен, — заметил Рудольфус, оторвав всех от созерцания живописного шедевра. — Если ничего не придумал — лучше признайся сразу, пока не поздно сделать это за тебя.
Рабастан закончил тереть ластиком пергамент и, подняв глаза, посмотрел на брата с немым укором, затем выдвинул стул и сел. Остальные последовали его примеру.
— Я много размышлял об этом, — обстоятельно начал он, — и пришел к выводу, что лучше будет отправить ей письмо совой прямо во время матча с просьбой прийти на лужайку за трибуной к назначенному часу…
— От кого письмо? — сразу же перебил Рудольфус.
— Ну, допустим, от ее отца.
— А ты знаешь, в какой манере отец с ней общается? — продолжал нападать старший брат.
— Напишем как-нибудь неопределенно…
— А почему бы и нет? — вступился Крауч. — Белла, вот ты бы пошла, если бы получила письмо от кого-нибудь из родителей?
— Я бы не поверила, решила, что это ловушка, но из интереса пошла бы, — немного подумав, ответила она.
— Это потому, что Белла ничего не боится, а Аллен или вообще не придет, или придет с кем-нибудь, — безапелляционно заявил Рудольфус.
— Пожалуй, я бы тоже пошла не одна, — согласилась Белла.
— А если бы в письме было написано — приходи одна? — не отставал Барти.
— Ну и что? — фыркнула Белла. — Я, что, дура? Мало ли, что там написано!
— А если бы послание было от одного из нас? — вдруг спросил Рабастан.
Белла задумалась.
— Пожалуй, пошла бы, — заключила она, вспомнив, как сама недавно отправляла Рудольфусу записку, и он, не раздумывая, пришел.
Так почему бы и ей не прийти?
— Даже если отправить письмо от кого-то из ее друзей, этого КОГО-ТО в тот момент не должно быть рядом с ней, а на трибунах будут все! — отмел Рудольфус и этот вариант.
— Она никогда не бывает одна, — мрачно заметила Белла. — Если даже она вдруг посреди матча получит письмо и куда-то пойдет, как минимум, человек десять из ее свиты обратят на это внимание, а, возможно, увяжутся следом.
— Должна же быть какая-то причина, по которой она может отлучиться в одиночестве? — с надеждой вопросил Крауч.
— Ну, разве что, она в туалет пойдет, — хмыкнул Рудольфус, — хотя, кто ее знает, может, она и туда с компанией ходит.
— Так или иначе, заставить ее пойти в туалет мы не можем, — саркастически усмехнулась Белла и тут же, изменившись в лице, прибавила. — Или можем?… Барти?
Все уставились на Крауча, как на справочное бюро.
— Ну, теоретически можно организовать ей расстройство кишечника, — сообщил он. — Что тут сложного? Примитивное зелье.
— А можно сделать так, чтобы это самое расстройство наступило в нужный нам час? — поинтересовался Рудольфус.
— Это уже труднее, — с неудовольствием ответил тот. — Придется очень тщательно рассчитать пропорции, да еще и учесть особенности ее организма.
— Но нам надо, чтобы она вышла обязательно во время матча. Если просчитаемся, то все пропало, — покачала головой Белла.
— Этого я гарантировать не могу, — твердо заявил Барти.
— А, может быть, использовать не зелье, а какое-нибудь заклинание? — предложила Белла.
— А заклинание подошло бы идеально, — подхватил Рудольфус. — Так мы сможем управлять моментом с точностью до минуты.
— Осталось только найти его и разучить, — заключила Белла. — Барти, ты не знаешь подходящее?
— Где-то что-то видел, но вспомнить точно не могу, — сдвинув брови, пробормотал он.
— Значит, Барти найдет заклинание, — решила Белла.
— А почему это Барти? — вдруг возмутился тот. — Мне, между прочим, через неделю сдавать ЖАБА, а я буду заниматься поиском заклинаний?
— Ну сам же сказал — где-то видел!
— Да сто лет назад это было! — не сдавался Крауч. — Сама ищи! Тебе все равно заняться нечем!
Конечно, Белле не нужно было сдавать ЖАБА, но это отнюдь не означало, что ей нечем заняться. В конце концов, ежегодные итоговые экзамены никто не отменял, а она не была таким уж гением, чтобы сдать их на раз-два, не готовясь. При этом в ее планы совершенно не входило закончить год с плохим результатом. Да и за последние месяцы она так вымоталась с Авадой Кедаврой, что считала свой вклад в дело более чем весомым, и надеялась на заслуженный отдых.
Она уже было открыла рот, чтобы обрушить все эти аргументы на Крауча, но в последний момент передумала и, с вызовом глядя на оппонента, произнесла: