— Я не предаю! — отчаянно возражала Дромеда.
— А как это, по-твоему, называется?! — возмутилась Белла. — Большая и чистая любовь? Такой-то ценой? Не любовь это, а самая настоящая подлость!
Дромеда была вся красная, растрепанная и судорожно всхлипывала, но Белле ее было не жалко, наоборот, хотелось придушить эту подлую безвольную змею.
Редкие прохожие, естественно, стали обращать на рыдающую девушку внимание.
— А ну идите мимо! — рявкнула Белла на двух девочек с любопытными рожами, которые встали неподалеку. — Чего глаза вылупили? Хотите, оштрафую Пуффендуй на пятьдесят очков?!
Девочек сразу как ветром сдуло.
— А я-то думала, ты поймешь меня, — причитала Дромеда, немного успокаиваясь и вытирая лицо носовым платком. — Ведь ты тоже влюблена.
— Вот еще! — не подумав, фыркнула Белла.
— А как же Лестрейндж? — удивилась Дромеда. — Вы кажетесь такой красивой парой… ты его разве не любишь?
— Ах, да! Люблю, — спохватилась Белла. — Но Рудольфус — другое дело! Он чистокровный волшебник!
— Тебе просто повезло! — запротестовала Дромеда. — Скажи, разве ты полюбила его за то, что он чистокровный? А будь это не так, не стала с ним встречаться?
Белла-то прекрасно понимала, что стала с ним «встречаться» только из-за того случая, когда ему пришлось солгать каким-то сплетницам, что она его девушка, и эти липовые отношения продлятся только до конца учебного года.
— Я бы не стала встречаться, а уж тем более выходить замуж за того, кто мог бы бросить тень на мою семью, и не важно, кто бы он был! — гордо и убежденно ответила она.
— Даже если бы тебе пришлось быть всю жизнь несчастной? — ахнула Дромеда.
— Да! Даже в этом случае! — без колебаний ответила младшая сестра.
— Нет у тебя сердца! — заключила старшая.
— А у тебя, стало быть, есть! — вне себя от гнева воскликнула Белла. — Тогда скажи на милость, в твоем сердце не найдется случайно места для меня? Для Цисси? Для папы с мамой? Или только для твоего этого грязного выродка!
— Не называй его так! — что было силы, закричала Дромеда. — Почище всех вас будет!
— Ах, вот как!
Белла вскочила со скамейки и обезумевшим от ярости взглядом уставилась на сестру. Ее рука машинально дернулась за волшебной палочкой.
«Убить! Убить эту дрянь прямо сейчас!»
Дромеда смотрела на нее с вызовом, но ничего не предпринимала.
— Тьфу! — Белла злобно плюнула на землю, развернулась и стремительным шагом двинулась прочь.
Она не могла припомнить, когда в последний раз ей было так плохо. Наверное, в тот день, когда мать назвала ее сквибом. Сейчас она испытывала то же невыносимое ощущение, будто кто-то взял и резко вырвал почву у нее из-под ног.
Белла точно наяву видела, как тетя Вальбурга выжигает Дромеду из семейного древа, как рыдает опозоренная мать… Но страшнее всего было даже не это, а то, что подумает обо всем этом Темный Лорд. Как Белла теперь будет выглядеть в глазах Пожирателей смерти? А вдруг это происшествие испортит ей репутацию и карьеру?
«Ну почему! Почему я Блэк, а не Лестрейндж! — вдруг в отчаянии подумала она. — Как здорово было бы иметь таких родителей и таких братьев! Что за проклятие лежит на нашем злосчастном роду? Сначала Сириус, а теперь вот Меда…»
У Беллы голова кружилась от этих мыслей. Она металась туда-сюда по аллеям, просто не зная, куда себя деть. Нужно было срочно найти способ справиться с охватившими ее паникой и отчаянием. В итоге девушка забрела в самое отдаленное место школьной территории, где когда-то давно было подобие сада, а теперь росла лишь дикая трава, которую никто никогда не косил. Белла извлекла из правого сапога свой неизменный метательный ножик. Сама не зная, зачем, она почти всегда носила его с собой, точно отдавая дань тем временам, когда магия еще была для нее недоступна, и существовал всего один предмет, которым она мастерски владела.
Белла нацарапала на коре одного из деревьев метку, и, отойдя на несколько футов, запустила оружие в мишень. Острие вонзилось прямо в намеченную точку. Удовлетворенно улыбнувшись, Белла при помощи заклинания заставила нож вернуться к ней в руку. И затем метнула его снова, и снова, каждый раз радуясь тому, как точно он поражает цель.
Сколько времени она провела за этим делом, Белла не знала. Уединение и столь милое сердцу занятие благотворно сказывались на ее расстроенных нервах. Но когда у нее за спиной внезапно раздался голос, она вздрогнула, выронила нож и чуть не пронзила себе ступню.
— Что это ты делаешь? — с искренним любопытством поинтересовался Рудольфус, подойдя к ней и уставившись на рукоять ножа, торчащего из земли в нескольких сантиметрах от сапога Беллы.