Барти и Рабастан как-то странно пошатнулись и, точно заколдованные, двинулись к выходу.
— Стойте! — раздраженно окликнул их Рудольфус. — Плащи-то снимите!
Опомнившись, оба стали раскоординировано стягивать с себя черные балахоны, так что в итоге Рабастан остался в своей форме для квиддича, а Крауч в обычной школьной мантии.
— Идите же! — с нетерпением прикрикнул Рудольфус, отбирая у них плащи.
Барти и Рабастан, напоминая жертв заклятия «Империус», заторможено двинулись к выходу и исчезли за дверью.
— Нужно вернуть весь этот хлам на место, — напомнил Рудольфус, меняя тон с приказного на деловой.
Они немедленно взялись за дело, и уже через минуту запасной выход был наглухо забаррикадирован.
Сняв плащи, друзья, к своей великой радости, обнаружили, что на зеленые мантии кровь не попала. Свернув балахоны в тугой сверток, Белла снова убрала его в карман. Руки тоже удалось очистить при помощи заклинания.
Основную сложность составляли царапины на лице Рудольфуса. Сам он масштаба ранения оценить не мог, потому что под рукой не было зеркала.
— Все ужасно? — поинтересовался он, когда Белла закончила его осматривать.
— Лоб, щеки, даже шея… — мрачно констатировала она.
— Наверное, в то, что это ты меня так расцарапала в пылу страсти, никто не поверит, — горько усмехнулся он.
— Нет, Руди, — вздохнула Белла. — Ты выглядишь так, будто на тебя напала бешеная кошка. У Маландры не ногти, а какое-то холодное оружие.
— Ну, а ты можешь это как-то залечить?
Белла тяжело вздохнула. Вот если бы он попросил его покалечить, то пожалуйста, тут ей равных не было, а вот, чтобы наоборот…
— Вилетутдинем ревокаре! — проговорила она, направляя палочку ему в лицо.
Царапины стали чуть менее видны, но совсем не исчезли.
По недовольному лицу подруги Рудольфус понял, что результат не достигнут.
— Попробуй еще раз, — настойчиво попросил он. — Делай, что хочешь, но я не могу появиться перед всеми в таком виде!
Белла стала колдовать над каждой царапиной в отдельности, и через несколько минут скрупулезной работы лицо Рудольфуса приняло более или менее приличный вид.
— Все! — изрекла она, поправляя ему волосы.
— А вот это, пожалуй, лишнее, — проговорил он и тряхнул головой, а затем внезапным движением взъерошил волосы на голове у Беллы.
От этого нахального жеста она мгновенно пришла в ярость и уже было открыла рот, чтобы возмутиться, но быстро сообразила, что момент для разборок не самый подходящий, и лишь демонстративно пригладила прическу рукой, при этом предостерегающе сверкнув глазами. Оценив ее реакцию, Рудольфус звонко рассмеялся.
— Пошли, — проговорил он с такой беззаботной улыбкой, точно и не было никакого убийства несколько минут назад.
Старательно изображая веселость и романтическое настроение, они в обнимку вышли со склада.
Обстановка на стадионе была подозрительно обыденной. Ученики неспешно толпились у выхода, разговаривали, смеялись, что-то кричали. Белла сразу же стала выискивать глазами Крауча и Рабастана. Обнаружить их оказалась не трудно, потому что они стояли неподвижно чуть ли не в самом эпицентре толпы с застывшими взглядами, обращенными в себя. К счастью, никто этой странности, вроде, не замечал, не считая тех, кто случайно на них наталкивался.
«Но, что такое? Почему никто не кричит? Разве тела еще не обнаружили?» — с недоумением подумала Белла.
Решившись, наконец, поднять глаза, она посмотрела на небо и сразу поняла, в чем дело. Из-за возвышающихся над стадионом трибун амфитеатра с того места, где они находились, Черную метку было просто не видно. Необходимо было выйти наружу, преодолев огромную пробку.
Белла и Рудольфус двинулись к выходу вместе с толпой. А вот Крауч и Рабастан так и стояли на месте как два истукана, видимо, желая как можно сильнее отдалить тот момент, когда им придется вновь столкнуться с плодом содеянного.
Рудольфус, напротив, увлекал Беллу в самый эпицентр толчеи, недовольно подгоняя зазевавшихся учеников. Вдруг в массе народа возникло какое-то замешательство. Передние ряды о чем-то обеспокоенно загалдели, а задние стали допытываться у передних, что происходит.
— Назад! Назад! — послышался чей-то крик. — Все назад!
— Нашли! — тихо шепнул Рудольфус на ухо подруге, впрочем, это и так уже было понятно.
Далее толпа застыла и немного попятилась. Возгласы стали еще более взволнованными, но разобрать их было невозможно.
— Старосты! Старосты! — прогремел над их головами усиленный заклинанием голос Макгонагалл. — Пропустите старост! Остальные — назад!