«Какая нелепая ошибка! — чуть не плача, подумала она. — Ну почему мы не осмотрели все, прежде чем уйти!»
— Это не мое! — яростно заявила девушка, но без особой надежды на то, что ей поверят.
— Вторую такую серьгу обнаружили в твоих вещах, — ухмыляясь, сообщил мучитель, тут же продемонстрировав ей и другую.
«Нет… нет… почему все вышло так глупо…» — только и проносилось у Беллы в голове.
— А вот этот плащ был под головой покойной, — с этими словами другой человек вышел из-за спины первого, сжимая в руке черный балахон, точь-в-точь как те, что друзья надевали для маскировки.
Белла тут же вспомнила, как Рабастан что-то подкладывал под голову Маландры, когда они собрались уходить. Неужели собственный плащ? Ну это же надо быть таким идиотом!
— Твои друзья во всем сознались, — самодовольно сообщил самый главный. — Это ты убила Аллен и Нерда. Можешь отпираться, можешь молчать, но, так или иначе, пожизненный срок у тебя уже в кармане!
— Это неправда… — бормотала она, — вы все врете!
— У нас достаточно улик, чтобы обвинить тебя и твоих сообщников! — безжалостно заявил «главный», снова указывая на плащ и сережку.
«Хотя… мне показалось, что он подкладывает не плащ, а что-то другое» — вдруг смутно припомнила Белла. Затем у нее в голове отчетливо возникло воспоминание, как она сворачивает четыре(!) черных балахона и убирает их в карман. А сережка… она ведь специально сняла с себя все до единого украшения!
— Что за?.. — девушка вдруг изумленно посмотрела на мракоборцев.
Страх постепенно отступал.
«Комната без окон… и без дверей… это так странно, — продолжала она анализировать происходящее. — А как мы все сюда попали? Трансгрессировали? Но к чему такие сложности? Куда я убегу, прикованная к креслу и без волшебной палочки?»
Да и весь антураж показался ей вдруг каким-то сюрреалистичным, точно все происходящее было сценой из сверхдраматичного детективного романа. Едва девушка подумала об этом, как сон растаял, и она очнулась.
Было раннее утро, и все соседки спали. Никогда в жизни Белла еще не просыпалась с рассветом, во всяком случае, добровольно. Она вновь закрыла глаза в надежде заснуть, но вскоре поняла, что сна нет ни в одном глазу. Поскольку бессмысленного лежания в постели Белла никогда не понимала, ей ничего другого не оставалось, кроме как встать и одеться.
Едва она успела привести себя в порядок, как в дверь спальни негромко, но настойчиво постучали. Белла вздрогнула и, с ужасом думая о том, кого могло принести в такую рань, пошла открывать.
«Может, уже пришли меня арестовывать? — холодея, предположила она. — Неужели одной ночи мракоборцам хватило, чтобы раскрыть преступление?»
То, что она увидела за дверью, удивило не меньше. Перед ней стояла уставшая и осунувшаяся Макгонагалл, видимо, не спавшая всю ночь. Декан Гриффиндора в слизеринских покоях — это какой-то нонсенс. Впрочем, с этим убийством вся школа встала с ног на голову.
— А-а… Вы уже одеты… хорошо, — рассеянно протянула она, окинув студентку взглядом. — Пойдемте…
Белла нехотя вышла из комнаты и последовала за профессором, даже боясь спросить, зачем ее позвали. Неужели все-таки арестуют? Если так, то Макгонагалл ни за что не сказала бы правду, а лишними вопросами можно только выдать свое беспокойство и навести на себя ненужные подозрения.
Вдвоем они покинули подземелье и продолжили свой путь по пустым светлым коридорам. Вся школа еще спала мертвым сном. По дороге им не встретилось даже ни одного привидения, не говоря уж о людях. Белла радовалась тому, что профессор идет впереди, не оборачиваясь, в противном случае, она бы заметила, как у преступницы от страха подкашиваются колени.
«Только не кабинет директора! Только не кабинет директора!» — молитвенно повторяла Белла про себя.
Однако пунктом назначения оказался класс трансфигурации. Преподавательница и студентка молча зашли внутрь, затем Макгонагалл, обогнув классную доску, сделала палочкой какой-то неуловимый жест, и прямо посреди стены на штукатурке вдруг прорисовались явные очертания двери, вскоре став объемными и осязаемыми. Профессор повернула ручку и вошла в неизвестную комнату, приглашая ученицу следовать за собой.
Это оказалась небольшая, но довольно милая спальня. В меру уютная, без излишеств, идеально прибранная. В углу стояла не очень широкая кровать с восточным балдахином и лаконичной антикварной тумбочкой, возле окна — дубовый письменный стол, а напротив — мягкий цветастый диван с маленьким чайным столиком. На этот диван профессор и пригласила присесть Беллатрису, тут же наколдовав две чашки дымящегося кофе и традиционное шотландское песочное печенье.