Крауч выглядел испуганным и обиженным. Подруга прежде никогда не разговаривала с ним в таком тоне. Но чего он, собственно, ожидал?
— Руди все тебе рассказал, — капризно поджав губы, проговорил он. — Подумаешь, минута слабости! А ты сразу набрасываешься и обзываешь меня трусом!
— Барти! — Беллу нисколько не интересовали его оправдания. — Я надеюсь, ты меня понял и осознаешь, что ждет тебя в случае предательства!
— Да понял, я понял! — буркнул он. — Достали уже со своими угрозами!
Прибывшие на станцию «Хогсмид» мракоборцы немедленно оккупировали вагон для старост, бесцеремонно изгнав оттуда последних, заявив, что никто посторонний не должен путаться у них под ногами. При помощи нескольких заклинаний борцы с темными силами быстро отгородили часть вагона, создав себе вполне достойный кабинет с двумя рабочими столами и всем необходимым. Самих их тоже было двое. Один уже пожилой, лысый, с порядочным животом, выпирающим из-под туго подпоясанной форменной мантии, но, тем не менее, чрезвычайно энергичный, о чем свидетельствовали его лихорадочно блестящие хитрые глаза. Звали его мистер Полтрун, и он был, по всей видимости, в этом тандеме главным. Его помощника звали Клэббер, и на вид ему было около тридцати лет, притом большая часть волос у него почему-то уже поседела, что, в общем-то, не сильно бросалось в глаза, и издалека его вполне можно было принять за блондина. Вид у Клэббера был замкнутый и заносчивый, а черты лица какими-то капризными. Впрочем, оба уполномоченных лица держались крайне надменно и командированную к ним Беллатрису сразу же восприняли, как девочку на побегушках и чуть ли не личную служанку, что последнюю, конечно же, не могло не раздражать. Она прониклась к обоим такой глубокой антипатией, что страх моментально прошел. Кроме того, мракоборцы сразу же произвели на нее впечатление людей не слишком умных и, соответственно, не опасных. Из-за личной неприязни она, по возможности, старалась не вступать с ними в разговоры и, взяв длинный список с фамилиями, вышла из кабинета и стала поочередно отправлять кого-нибудь из старост привести очередную жертву на допрос.
К ее огромному облегчению в списке не оказалось ни Крауча, ни Лестрейнджей, ни ее самой. Там были в основном многочисленные друзья и сторонники Маландры.
Осознав, что не находится под подозрением, Белла вконец осмелела и стала вести себя деловито и чуть ли не грубо. Хоть она и предпочитала лишний раз не заходить в помещение, где обосновалось следствие, но возле двери околачивалась постоянно, следя за тем, чтобы допрашиваемые приходили и уходили строго в соответствии с очередностью, а время от времени ее саму вызывали и просили внести или вычеркнуть кого-то из списка. Естественно, краем уха девушка слышала, что там происходит. Все вопросы были стандартными: «А давно ли вы ее знали? В каких отношениях состояли? Что вам известно о ее деятельности? Были ли у нее враги?»
Через полдня у блюстителей магического правопорядка скопилась куча бестолковой общеизвестной информации про значки, промагловскую агитацию и то, что врагами покойной были почти все, кто не разделял ее взгляды, то есть, чуть ли не полшколы. Не хотела бы Белла оказаться на месте этих двоих. Дело выглядело совершенно безнадежным.
Тем временем, она и сама уже здорово утомилась, несколько часов проведя на ногах, и чуть ли не минуты считала до того момента, когда этот чертов паровоз, наконец, доедет до Лондона.
— А с каких это пор ты главная? — в очередной раз услышала она у себя над ухом завистливый голос Малфоя.
Он уже оклемался и вместе с остальными старостами бегал по вагонам, разыскивая людей из списка. Лишь поджившие рубцы на коже напоминали о недавнем отравлении.
— Ой, не раздражай меня! — отмахнулась от него Белла, сосредоточенно делая в своем пергаменте пометки напротив тех фамилий, владельцы которых уже побывали на допросе.
— Нет, по какому праву ты тут стоишь и говоришь всем, что делать! — не унимался он. — Кто тебя назначил?
Белла уже хотела ответить, что назначила ее Макгонагалл, и отправить надоедливого коллегу в другой конец поезда с каким-нибудь поручением, но тут ей в голову неожиданно пришла гениальная мысль.