О чем был их разговор — неизвестно, но мистер Блэк вернулся домой мрачнее тучи и сухо сообщил потрясенным жене и дочерям, что Андромеда сделала свой выбор окончательно и бесповоротно, и про нее придется забыть. Рассказывать подробности встречи он с несвойственной для себя резкостью отказался.
Мать проплакала всю ночь, а на утро почувствовала сильную слабость и явные признаки недомогания. Осмотрев ее, семейный целитель диагностировал, что болезнь вызвана сильным стрессом, оставил кучу каких-то непонятных снадобий и прописал покой вкупе с постельным режимом.
Сигнус два дня не отходил от постели супруги, затем заявил, что, если он немедленно не выйдет на работу, то лишится своей должности. В итоге, уход за Друэллой полностью лег на дочерей, поскольку в такой деликатной ситуации о приглашении постороннего человека в качестве сиделки не могло быть и речи.
Понимая, что застряла дома на неопределенный срок, Белла отправилась к Лестрейнджам, чтобы забрать вещи. Старательно скрывая свое горе, она сообщила удивленным друзьям, что ей просто надо немного побыть дома с семьей.
Ухаживать за матерью оказалось непросто. Она жутко капризничала, постоянно требовала внимания, нескончаемо причитала о своей несчастной судьбе и вероломном предательстве родной дочери, обвиняла в случившемся всех и вся, говорила, что жизнь ее кончена, и уже никогда она не сможет посмотреть людям в глаза.
Через две недели этих жестоких нервных испытаний Беллатриса поняла, что если мама в ближайшее время не возьмет себя в руки и не прекратит эти представления, ей и самой понадобится врачебная помощь. Да и на Цисси, которая ужасно тяжело переживала разрушение своей семьи, уже было жалко смотреть.
— Белла, это правда, что в Хогвартсе теперь все будут смеяться над нами? — как-то поинтересовалась она у старшей сестры дрожащим голосом.
— Малышка, — сестра ласково обняла ее за плечи, — если хоть одна тварь посмеет показывать на тебя пальцем, я оторву ей голову и буду играть ею в квиддич вместо бладжера.
Она произнесла это таким елейным голосом и, вместе с тем, столь решительно, что Цисси невольно рассмеялась.
Тем временем, Белла и сама уже была на грани. В отношении матери нужно было срочно что-то решать, поскольку сестры совершенно точно не могли провести у ее постели всю оставшуюся жизнь.
— Тебе нужно прогуляться, увидеться с друзьями! — упрямо настаивала она.
— Что ты! — беспомощно закатив глаза, отвечала мама. — Я больше никогда не смогу появиться на людях! Что я им скажу?
— У тебя есть еще две дочери, если вдруг ты забыла! — не выдержала Белла, поскольку родительница уже совершенно измотала ее своим нытьем.
— Что ты имеешь в виду? — мать оскорблено поджала губы и поставила изящную чашку тонкого фарфора, из которой только что пила травяной чай, обратно на блюдце.
— То, что так ты можешь и нас лишить будущего!
— Что? — обиженно ахнула мама. — Как ты смеешь говорить мне такое! Разве я могу лишить вас будущего?!
— Если ты больше никогда не покажешься на людях и не посмотришь своим друзьям в глаза, то что прикажешь делать нам? Тоже никогда больше не выходить из дома?
— Но что я могу сделать?! — мама всплеснула руками, переходя на крик.
— Попытаться сохранить лицо! Не вести себя, как проигравшая! Посмотри на тетю! Она продолжает жить, как ни в чем не бывало! И уже никто почти о ней не сплетничает!
— Я, что, виновата, что не такая как Вальбурга! — взвилась мама. — Я не могу столько вынести!
— А я могу?!! — закричала Беллатриса не своим голосом. — Знаешь что?
Она приблизилась к матери на расстояние трех футов, и выражение ее лица было пугающим.
— Если ты не возьмешь себя в руки, я тоже сбегу! И Цисси заберу с собой! Мы больше не останемся в этом сумасшедшем доме!
— В сумасшедшем доме? — задохнулась мама. — Это я-то сумасшедшая?!
— Ну не я же! — огрызнулась Белла, впервые в жизни потеряв всякое родительское уважение.
— Да куда ты убежишь? — издевательски поинтересовалась мама. — К Лестрейнджам? Они приличные люди, ни за что не станут тебя укрывать!
— А вот тоже найду себе какого-нибудь магла и выйду за него замуж! — глаза Беллатрисы безумно засверкали. — Раз уж мы все равно больше никогда не сможем посмотреть людям в глаза, то что я теряю?
— Немедленно прекрати! — испуганно воскликнула мать, одним резвым движением вскакивая с постели. — Еще не все потеряно!