С первого дня пребывания в Хогвартсе Беллатриса проявила удивительное рвение к своей должности старосты школы. Отчего с ней вдруг произошла такая перемена, она и сама не знала. Видимо, это был способ отвлечься от одиночества. Нет, конечно, с ней по-прежнему оставался Рабастан, один из самых близких ее друзей, которому она всегда могла довериться, но все равно без подспорья в виде интеллекта Крауча и авантюризма Рудольфуса на какие-то особенно захватывающие приключения в этом году рассчитывать не приходилось. Поэтому Белла строила совершенно иные планы: она собиралась сполна насладиться дарованной ей властью, и, вопреки своему обыкновению, больше не пропускала ни одного собрания старост, была в курсе всех последних новостей и ходила по школе с очень надменным видом. Кроме того, она решила, что ей совсем не повредит закончить Хогвартс с отличием, и ради этой цели даже решилась бросить Уход за магическими существами, чтобы традиционное «Выше ожидаемого» по этому предмету не испортило ей аттестат.
— Хорошо, — согласно кивнул Слизнорт, ставя подпись на ее заявлении. — Только сообщи об этом профессору Кеттлберну.
— Угу, — поспешно согласилась Белла и немедленно отправилась на его поиски, надеясь, что тот, как всегда, проводит время возле загонов со своими подопечными, и обрадовалась, увидев задумчивый профиль профессора в проеме двери, ведущей в высокую плетеную клетку. Поскольку дверь была открыта настежь, Белла без колебаний двинулась туда, надеясь, что загон пуст.
— Доброе утро, профессор Кетлл… — бодро начала она и тут же осеклась.
Кеттлберн оказался в загоне не один. Он невозмутимо гладил по холке точно такую же уродливую лошадь как те, что встречали учеников возле станции.
— Мисс Блэк! — встрепенулся профессор, заметив студентку. — Доброе утро, — вежливо поздоровался он и тут же нахмурился, точно ожидал какой-нибудь неожиданной неприятности.
Белла, тем временем, забыла, зачем пришла, продолжая потрясенно пялиться на лошадь и лихорадочно соображая, является ли это все частью какого-нибудь заговора.
Профессор не мог не заметить ее реакции и вдруг радостно поинтересовался.
— А Вы, что, видите фестрала?
— К-кого? — переспросила Белла, решив, на всякий случай, ни в чем не признаваться.
— Фестрала, — повторил Кеттлберн с терпимостью старого учителя. — Разве Вы никогда не слышали о фестралах?
— Слышала… — протянула Белла, припоминая, что когда-то в детстве родители возили ее вместе с сестрами на каникулы во Францию, и там был небольшой магический зоопарк. На одной из клеток висела табличка с надписью «ФЕСТРАЛЫ», но внутри почему-то было пусто.
— Вы не пугайтесь, что видите их, — добродушно проговорил Кеттлберн, как бы пытаясь ее успокоить. — Они видны только тем, кто стал свидетелем процесса смерти другого человека.
У Беллы не на шутку заколотилось сердце, отдавая в левый висок.
— Только вот, почему Вы так удивились… — вдруг протянул Кеттлберн в недоумении. — Ведь фестралы возят школьные кареты, а Вы так смотрите, точно видите это животное впервые.
Тут Белла перепугалась еще сильнее.
— Не впервые, — возразила она, — я видела их по дороге в Хогвартс…
— Кто-то из Ваших родственников умер этим летом, и Вы при этом присутствовали, да? — осторожно поинтересовался Кеттлберн.
Белла кивнула, радуясь тому, что ей даже не пришлось самой выдумывать ложь.
— Бабушка… — выдохнула она первое, что пришло в голову, не в силах оторвать взгляда от инфернальной лошади.
— Что ж, сочувствую Вашему горю, — с искренней печалью вздохнул профессор, — а фестралы, в целом, очень милые существа, хоть и выглядят несколько отталкивающе.
Он вновь любовно погладил тварь по омерзительной морщинистой коже.
— А Вы зачем пришли? — вдруг с опаской поинтересовался профессор.
Белла молча протянула ему заявление.
Кеттлберн развернул пергамент и по мере чтения его точеное лицо, порядочно испещренное мелкими морщинами, прояснялось.
— Какое мудрое решение! — наконец, изрек он, сияя от радости. — Я ведь Вам не раз говорил, что мой предмет требует не только таланта к науке, но и особого душевного склада. К животным нельзя относиться, как к неодушевленным предметам. Чтобы найти к ним подход, надо уметь тонко чувствовать, в противном случае, можно нанести вред и им, и себе.
— Значит, Вы не против того, что я больше не буду посещать Ваши уроки? — с легкой долей сарказма поинтересовалась Белла, постепенно отходя от шока, вызванного встречей с фестралом.