— А ты, значит, вообще ничего не будешь делать? — сквозь зубы поинтересовался Малфой, побелев от злости.
— Почему ничего? — оскорбилась Белла. — Я, так уж и быть, приду на собрание, покажу Черную метку, может быть, даже скажу пару слов. В любом случае, тот факт, что староста школы поддерживает эту затею, должен будет показаться ученикам внушительным.
Малфой взглядом попробовал выразить все свое презрение к нерадивой коллеге, но поделать с ней ничего не мог. Будь на месте Беллатрисы кто-то другой, он, пожалуй, нашел бы какой-нибудь способ подставить ее в глазах школьного руководства, но, поскольку, ему уже стало известно о том, что Белла, Крауч и Лестрейнджи совершили убийство Маландры Аллен, и Темный Лорд принял их в ряды Пожирателей смерти, катить на кого-то из них бочку было опасно.
К счастью, Рабастан оказался менее горд и менее занят, поэтому охотно и со всей ответственностью помогал Малфою организовывать и проводить встречи в Хогсмиде, так что дело продвигалось неплохо. Сочувствием к идеалам Волан-де-Морта в итоге прониклись около десяти человек, и хотя, с точки зрения Беллатрисы, все они представляли из себя совершеннейший сброд, план, можно сказать, был выполнен.
Однако существовало еще одно обстоятельство, которое заставляло девушку немало беспокоиться. Поначалу она упорно закрывала на него глаза, надеясь, что все как-нибудь обойдется, но в один прекрасный день ее внутреннее противоречие достигло апогея.
Дело в том, что Рабастан вновь стал встречаться с Миллисентой Мерсер, и даже слепой бы уже это заметил. Они совершенно не собирались скрываться и открыто расхаживали по школе, держась за руки и нисколько не стесняясь демонстрировать свои отношения. И все бы ничего, но, помимо происхождения, у Мерсер был еще один существенный недостаток — она Беллатрисе нравилась. Девушки даже в каком-то роде сдружились за время тренировок. Нельзя сказать, что у них возникли доверительные отношения, но вот приятельские завязались точно. Белла и раньше испытывала к Миллисенте симпатию и уважение, а в последнее время, узнав ее поближе, стала относиться еще лучше. Кроме того, Мерсер была очень талантливой колдуньей, и уж кто-кто, а она бы никогда не посрамила волшебный род, напротив, могла бы дать фору любому из чистокровных сверстников. К тому же, Мерсер была полукровкой, а не маглорожденной, что служило хоть и слабым, но все же утешением.
Белла часто ворочалась по ночам, думая о том, что же ей предпринять в сложившейся ситуации. Несколько раз она садилась писать письмо Рудольфусу, но так и не решилась его отправить. Она подозревала, что тот заставит ее сделать все возможное, чтобы разлучить влюбленную пару, а она этого делать совсем не хотела. В какой-то момент ей даже стало казаться, что Рабастан и Миллисента действительно подходят друг другу…
С другой стороны, каждый раз, когда Белла заставляла себя посмотреть на ситуацию трезво, она прекрасно понимала, что, если Рабастан поступит так же, как ее сестра, то Рудольфус не простит этого Белле никогда и ни за что не поверит, что она не была в курсе их отношений и не могла никак воспрепятствовать.
Постоянно изводя себя этими мыслями, Беллатриса пыталась найти хоть какой-нибудь выход. У нее даже возникала безумная идея каким-нибудь образом подделать Миллисенте родословную… впрочем, эта мера была чересчур утопичной, поэтому, так и не придя к какому-нибудь более или менее адекватному решению, Белла, наконец, решила обстоятельно поговорить с Рабастаном.
— У нас с Милой нет ничего серьезного, — перебил он, не дав подруге договорить. — Мы прекрасно понимаем, что не можем быть вместе.
— Та-ак… чего же вы тогда вместе? — задала подруга логичный вопрос.
— Этот год — наша последняя возможность побыть вдвоем. Прошу тебя, не говори никому!
Рабастан смотрел на нее умоляющими глазами.
Белла всей душой желала пойти ему навстречу, но во взгляде ее все равно читалось сомнение, поэтому друг печально прибавил:
— Можешь мне поверить. Мила собирается стать профессиональным игроком в квиддич, и ей предложили хороший контракт. После окончания Хогвартса она сразу же уезжает тренироваться в Голландию, поэтому мы все равно не сможем видеться.
Услышав это, Беллатриса немного успокоилась, но, на всякий случай, решила поговорить и с Миллисентой тоже. Та подтвердила, что уезжает из Англии минимум на два года, и в том, что Мерсер не из тех, кто станет жертвовать своим будущим ради чувств, можно было не сомневаться. К тому же, она вскользь упомянула о том, что прекрасно понимает, что семья Рабастана никогда ее не примет, а вероятность того, что он пойдет против их позиции и все же женится на ней, крайне мала. Сопоставив все факты, Беллатриса решила оставить влюбленных в покое, старательно убеждая себя в том, что они относятся к своему роману, как к преходящему увлечению, и очень надеялась на то, что не совершает тем самым величайшую ошибку.