На зимние каникулы Белла добровольно решила остаться в Хогвартсе, чтобы спокойно готовиться к экзаменам и тренироваться. Оглушительных успехов в квиддиче она не делала, но уже вполне научилась справляться со своей ролью загонщика не хуже Малфоя.
Рабастан, что неудивительно, тоже не поехал домой, впрочем, как и Миллисента. Они были точно прикованы друг к другу, и Белла могла бы поклясться, что за все время каникул ни разу не видела ни того, ни другого по отдельности — только вместе.
«Что же это за чувства такие?» — в недоумении думала она, поднимая глаза от учебника и провожая мрачным взглядом проскользнувшую мимо сладкую парочку.
Белла, разумеется, была в курсе, что любовь — это когда человека хочется видеть, слышать, осязать и все в этом роде. Но не до такой же степени! Ведь любой, даже самый желанный, даже самый лучший в мире человек надоест до чертиков, если проводить с ним двадцать четыре часа в сутки!
В итоге она решила, что любовь — это все же болезнь не для всех, и с чистой совестью записала обоих в сумасшедшие.
— Да вы вообще обнаглели! — вместо приветствия заявил Рудольфус, когда все четверо встретились в Хогсмиде на той самой конспиративной квартире того самого полуразвалившегося дома на той самой кухне, где год назад Регулус сообщил Беллатрисе о задании Темного Лорда. — Не хотели уезжать, говорили, что будете скучать, а сами даже не приехали на каникулы! С чего вдруг такой интерес к квиддичу, а, Беллс? Помнится, я два года не мог уговорить тебя играть, а тут ты уже второго сентября пишешь мне письмо, что хочешь в команду, и тебе нужна метла!
— Ну… я… — растерялась Беллатриса, забыв приготовить ответ на этот законный вопрос друга, — просто подумала, что не плохо бы мне помимо превосходного аттестата еще и стать чемпионкой по квиддичу в свой выпускной год.
— Значит, все-таки честолюбие? — удивился он. — Барти, ты выиграл. Все вы ботаники одинаковые! А я-то подумал, что тебе правда понравилось играть.
— А я не говорю, что мне не нравится, — тут же запротестовала Белла. — В прошлом году, когда я внезапно вышла на поле, мне даже стало немного жаль, что я столько времени отказывалась от твоего предложения, поэтому решила второго шанса не упускать, тем более, что Миллисента сама меня позвала…
— Лучше расскажите, как дела у вас! — перебил Рабастан, видимо, опасаясь, как бы и его не спросили, почему и он не поехал домой. — Что там делают Пожиратели? В газетах пока ни слуху, ни духу.
— Да у нас скука смертная, — Рудольфус откинулся на спинку стула и потянулся. — Темный Лорд, видимо, готовит новую масштабную акцию и ждет подходящего повода. Ну, например, когда кто-нибудь из маглозащитников снова вздумает поднять голову. Тут-то ему ее и снесут.
Такому застою в деятельности организации Беллатриса, как ни странно, порадовалась, поскольку все время опасалась, как бы чего-нибудь существенного не произошло без ее участия. У девушки был еще один вопрос, который она хотела задать и не решалась. К счастью, на помощь пришел Крауч.
— На днях видел твою сестру, — вдруг бодро сообщил он. — Я недавно переехал в Косой переулок: снимаю там небольшую квартиру, чтобы больше не видеть этого сатрапа папашу. Так вот, представь себе, Андромеда и Тонкс живут по соседству со мной. Я даже пару раз останавливался с ними поболтать. Думал, что тебе будет интересно узнать, как у них дела.
Белла вытаращила глаза и, мысленно восхваляя любопытство друга, вся превратилась в слух.
— Сейчас они оба проходят стажировку в больнице святого Мунго, чтобы потом стать целителями. В Косом переулке задерживаться не собираются и уже присмотрели себе дом, где точно, не сказали, но в какой-то глуши. Хотят туда перебраться до лета, потому что твоя сестра вот-вот родит…
— Что?! — ахнула Белла.
У нее от возмущения даже дыхание перехватило. Так вот, почему Меда так поспешно и решительно вышла замуж, а отец так быстро отказался от идеи ее вернуть. Видимо, сестра узнала, что беременна, и поняла, что иного выхода нет. А теперь у нее хватило наглости поселиться в центре Лондона и ходить со своим пузом у всех на виду!