В прямую связь между произнесением имени и последующим появлением Пожирателей никто особенно не верил, поэтому чудаковатого журналиста подняли на смех. Но его идея, как ни странно, стала постепенно приживаться, особенно после того, как подобные налеты участились, и всем стало решительно не до смеха. В конце концов, кто-то из министерских чиновников выступил с комментарием относительно очередной акции, произошедшей накануне ночью и унесшей жизни нескольких промагловски настроенных волшебников, в том числе, кого-то из его родственников. Одним словом, давая интервью, он очень долго не мог заставить себя назвать Волан-де-Морта по имени, и, наконец, выдал — «Сами знаете кто», и все действительно сразу же поняли, о ком идет речь.
Звездный полет Миллисенты Мерсер
Пожиратели смерти, тем временем, стали нести некоторые потери из-за деятельности Крауча-старшего и «Ордена Феникса» (организации, учрежденной Дамблдором непонятно зачем). Видимо, последний решил, что Министерство недостаточно радеет в деле уничтожения приспешников Волан-де-Морта. Но, как бы то ни было, потери были пока не настолько велики, чтобы стать чувствительными. Темный Лорд не гнался за справедливостью, всегда посылая к противнику превосходящие силы. Однако и среди мракоборцев время от времени попадались стоящие противники. Однажды Белла столкнулась с жутким и отчаянным типом по имени Грюм. Схватка длилась долго и неизвестно, чем бы кончилась, если бы не появился Барти и не засадил мракоборцу в глаз каким-то хитроумным заклятием (Крауч все же добился того, чтобы Волан-де-Морт обучал его, и делал заметные успехи). Грюм был намерен сражаться, не обращая внимания на заливающую лицо и мантию кровь, но противники воспользовались короткой заминкой и трансгрессировали.
С тех пор Пожиратели стали осторожнее, осознав, что не стоит так уж недооценивать противника. Но в целом пока что все закономерно шло к победе. Темный Лорд, уже вдоволь насытившись террором, решил идти дальше и начать вербовать министерских сотрудников. И, как это ни удивительно, многие переходили на его сторону добровольно, исключительно из-за того, что разделяли его идеи. Среди чистокровных волшебников Пожиратели смерти уже давно считались чуть ли не героями. Беллатриса даже решилась открыть родителям свою тайну, и те с ума сходили от гордости.
Нарцисса, тем временем, уже закончила Хогвартс и, имея массу свободного времени, стала частенько наведываться в гости к сестре. Она приходила чуть ли не каждый день и оставалась по нескольку часов. Белла, разумеется, не могла уделить ей столько внимания и понятия не имела, чем Цисси занимается в ее отсутствие. Впрочем, ее это не сильно беспокоило. Она еще помнила те времена, когда и сама использовала любую возможность, чтобы улизнуть из дома. Да и особняк Лестрейнджей обладал какой-то мистической силой, притягивая к себе людей. К тому же, Белла подозревала, что Нарцисса тоже хочет стать Пожирательницей смерти и зондирует таким образом почву. Она много общалась с приспешниками Волан-де-Морта и уже, наверное, перезнакомилась со всеми.
— На кого же в итоге падет выбор твоей сестры… — задумчиво проговорил Рудольфус, когда они вдвоем с супругой сидели на балконе, наслаждаясь хорошей погодой, утренним кофе и свежей прессой.
— Что? — машинально переспросила Белла, не поднимая глаз от газеты.
— Впрочем, у нее еще есть время подумать…
Рудольфус внимательно смотрел вниз, где по аллее прогуливалась Нарцисса, мило беседуя с двумя молодыми Пожирателями.
— Не понимаю, о чем ты, — пробормотала Белла в ответ.
Она и не особенно пыталась понять, поскольку две трети ее внимания занимала статья профессора Флитвика со сравнительной характеристикой боевых заклинаний.
Сообразив, что жена не сильно интересуется его умозаключениями, Рудольфус лениво откинулся в кресле и, зевнув, прибавил.
— Думаю, в итоге это будет либо Эйвери, либо Малфой. Рабастана она сразу же отбросила.
— Что? — встрепенулась Белла, и, наконец, взглянула на собеседника, поскольку последняя услышанная ею фраза показалась ей совершеннейшей нелепицей.
— Да ничего, — безразлично отозвался Рудольфус и потянулся к журнальному столику. — Ты, наверное, и так все знаешь.