У Вальбурги от внезапной вспышки гнева перекосилось лицо.
— Так ты все-таки меня подозреваешь?! — воскликнула она, что в сочетании с не очень приятным тембром голоса производило сильное впечатление. — Да как ты смеешь! Я тебя на руках носила, когда ты была ребенком!
— Я вовсе не думала тебя подозревать, когда шла сюда, — невозмутимо проговорила Беллатриса. — Но твое странное поведение просто никак иначе не объяснить. Лично я полагаю, что Регулус попал в неприятности, и хочу ему помочь, но для этого мне надо его найти. А ты по какой-то непонятной причине смотришь на меня как на врага. Что я, по-твоему, должна думать?
Вальбурга снова села. Друэлла не раз хвалилась перед ней, каких успехов в глазах Темного Лорда добилась ее дочь. Со слов невестки, та была ну чуть ли не его правой рукой. Вальбурга, конечно, понимала, что тут может иметь место некоторое преувеличение, но открыто ссориться с такой племянницей все равно не стоило.
— Я не смотрю на тебя как на врага, — проговорила она, слегка смягчив тон. — Мы правда не знаем, где он. И если ты найдешь Регулуса живым и невредимым, будем тебе только признательны.
Белла посмотрела на нее со скепсисом.
— Могу я тогда осмотреть его комнату? — поинтересовалась она после некоторой паузы. — Возможно, найду там что-то, что наведет меня на след.
Вальбурга вновь скорчила недовольную гримасу, но отказать не смогла.
Для проведения качественного обыска Белле необходимы были дотошность Крауча и смекалка Рудольфуса, поэтому она вызвала их себе на подмогу, уже не спрашивая разрешения тети.
— Мда… а я-то думал, что он нормальный, — изрек Рудольфус, оглядывая стены, сплошь обклеенные разными газетными вырезками, фотографиями, знаменами Слизерина и еще не пойми чем.
— А с чего ты взял, что он ненормальный? — внезапно взвился Крауч.
— А с того, что подобный интерьер актуален разве что для психушки.
— При чем тут психушка? Когда помещаешь что-то важное на видное место, это очень помогает сосредоточиться!
— У тебя тоже, что ли, вся комната обклеена? — догадался Рудольфус.
— Вовсе нет! — обиделся Крауч и, перекрикивая смех друга, прибавил. — Но для думающего человека в этом нет ничего зазорного!
— Слышь, Беллс! — продолжал хохотать Рудольфус. — Как вернемся домой, надо будет нашу спальню тоже всякой лабудой облепить, иначе нас не примут в интеллектуальную элиту.
— Дурак! — фыркнул Крауч.
— Все эти статьи про Темного Лорда, — серьезно проговорила Белла, разглядывая причудливый коллаж над кроватью, составленный из множества пожелтевших газетных заметок.
Забыв о перепалке, друзья подошли к ней.
— Некоторые вырезки такие старые… — заметил Крауч. — Мы тогда еще и слыхом не слыхивали ни о каком Волан-де-Морте, а он, оказывается, уже был известен…
— Только под именем Том Реддл, — проговорила Белла, разглядывая статью о лучших выпускниках Хогвартса 1944 года. — Невероятно…
— Что невероятно? — сразу же заинтересовался Барти.
— Это разве его фотография?
Белла потрясенно рассматривала карточки учеников, под одной из которых значилась подпись «Том Марволо Реддл». Но узнать его восемнадцатилетнего было практически невозможно. Правильные пропорции лица, красивые карие глаза и очень обаятельная улыбка, разве что с легким намеком на усмешку.
— Его вроде… — пригляделся Крауч. — Чья же еще. Изменился он, конечно. Сколько лет уже прошло.
— Ну не до такой же степени… — потрясенно протянула Белла, не в силах оторвать взгляд от красивого юноши.
«Почему я не родилась на поколение раньше! — вдруг подумала она с досадой. — Ведь я могла бы быть с ним с самого начала!»
У нее даже в глазах помутнело от тех фантастических возможностей, которые ожидали бы ее в этом случае.
— Вот это настоящий фанат, — пораженно констатировал Рудольфус, закончив осматривать коллаж. — Версию с предательством, думаю, можно сразу отбросить.
— Я тоже так думаю, — согласилась Белла, опомнившись. — Боюсь, что его убили мракоборцы или прихвостни Дамблдора, правда, не совсем понятно, почему они до сих пор держат это в тайне и упускают такой замечательный шанс позлить нас.
— Ладно, давайте попробуем найти тут хоть что-то дельное, — предложил Крауч, и друзья приступили к активным поискам.
Работу осложняла склонность Регулуса к вещизму. Вся его комната была завалена книгами, какими-то непонятными артефактами, коллекциями газет и журналов многолетней давности, уже не говоря о личных вещах.