— Что? — оторопела она. — Ты совсем сдурел? Предлагаешь мне отречься от него?!
— Какой там отречься, Белла! Его больше нет! Мы должны спасать себя!
Беллатриса не поверила своим ушам. Она не могла найти слов, которые бы в полной мере выразили ее негодование, поэтому изловчилась и, оперевшись на левую ногу, со всей силы двинула зятю по колену каблуком правого сапога. Раздался хруст и крик.
— А-а-а!!! Уберите от меня эту ненормальную! Убива-ают!!!
Мракоборцы, чертыхаясь, тут же подбежали и отволокли ее к другому дереву и больше уже не сводили с бойкой Пожирательницы глаз.
Всех арестованных доставили в Министерство, развязали и заперли в комнате предварительного содержания. Малфой стонал и прихрамывал. Он старательно избегал Беллатрису, забившись в противоположный угол камеры, и демонстративно посылал оттуда полные ненависти взгляды. Но она даже не смотрела в ответ. Белла могла думать лишь о своих близких, судьба которых ей пока была неизвестна.
«Хоть бы им удалось сбежать!» — мысленно повторяла она, как заклинание.
Если бы Лестрейнджи и Крауч оказались на свободе, они бы устроили ей побег, и тогда можно было бы продолжить поиски Волан-де-Морта вместо того, чтобы терять время в тюрьме.
— Вас всех допросят и затем отправят в Азкабан, — сухо сообщил волшебник из числа министерских служащих, вошедший в комнату.
При упоминании этого слова многие поежились. Беллатриса презрительно фыркнула.
— О, мадам Лестрейндж! — желчно обратился к ней вошедший, точно только что ее заметил. — Дознаватель ждет — не дождется встречи с вами!
— Передай ему, что я замужем! — огрызнулась та, и Пожиратели громко захохотали, оценив шутку.
С лица волшебника тут же слетело надменное выражение.
— Скоро тебе будет не до смеха! — пригрозил он, хватая ее под руку и выволакивая наружу.
— Да успокойся ты! Видишь, я иду! — рыкнула она в ответ на чересчур грубое обращение, но конвоир продолжал тащить ее по коридору, точно мешок с картошкой.
Он впихнул ее в какой-то кабинет и зашел следом.
Едва высвободившись из его цепких рук, Беллатриса одернула мантию и деловито осмотрелась. Прямо перед ней стоял мужчина не старше тридцати лет с отросшими курчавыми волосами, нелепой козлиной бородкой и маниакальным взглядом маленьких темных глаз.
— Ты помнишь меня, Беллатриса Блэк? — поинтересовался он.
— Нет! — с ходу огрызнулась она.
Хотя, судя по возрасту, они вполне могли пересечься в Хогвартсе, что в сочетании с тем, что он назвал ее девичьей фамилией, было вполне логично.
— Меня зовут Эммануил Шафик, — разрушил он интригу.
— Ах да! — фыркнула Белла, закатив глаза.
Шафик учился в Слизерине на один курс старше и запомнился, главным образом, тем, что с завидным упрямством приглашал ее на какой-то школьный бал, так что, в итоге, пришлось крайне грубо его отшить. Позже они стали враждовать, а после окончания школы от него ни с того, ни с сего поступило предложение о браке, которое, разумеется, было отвергнуто. Что ж, во всяком случае, теперь стало понятно, почему он так двусмысленно на нее смотрит.
— Допрос будет коротким, — сразу же предупредила Белла, удобно усаживаясь на деревянное кресло в центре комнаты. — Я не собираюсь ничего отрицать.
— Оставьте нас, Браун, — вдруг приказал мракоборец конвоиру.
— Вы уверены? — уточнил тот. — Мистер Салмон собирался лично допросить ее.
— Я начну без него. Думаю, он не будет против, — отмахнулся тот, прямо-таки пожирая задержанную глазами.
— А, может, я побуду тут на всякий случай?
— Я сказал, оставьте нас! — настойчиво повторил Шафик свою просьбу. — Вы правда думаете, что безоружная женщина может быть для меня опасна?
Браун пожал плечами и вышел.
«Зря ты так… ой зря!» — с восторгом подумала Беллатриса, проводив его взглядом.
— Значит, ты действительно решила во всем сознаться? — с удовольствием и некоторым недоверием уточнил Шафик.
— А почему нет? — пожала она плечами. — Что мне скрывать? То, что я служу Темному Лорду? Что я разделяю его идеи? Что у меня есть вот это?
Она подняла руку и продемонстрировала Черную метку.
— И ты не будешь говорить, что он заколдовал тебя? Заставлял выполнять его приказы?
— Нет, — решительно замотала она головой. — Хотя, полагаю, многие будут. Но не верьте им. Каждый, кто носит на себе этот знак, вступил в ряды Пожирателей смерти добровольно, уж я-то знаю, о чем говорю.