— Как же так получилось, что ты стала преступницей, Беллатриса? — философски поинтересовался Шафик.
Она вновь закатила глаза и вспомнила, за что его невзлюбила. За высокомерие и привычку всех поучать.
— А как ты докатился до такой жизни? — решила она ответить вопросом на вопрос. — Ведь ты чистокровный волшебник, слизеринец, а вместо того, чтобы сражаться за права волшебников, сидишь в этом кабинете вместе с грязнокровками и предателями.
— Сама-знаешь-кто не является последователем Салазара Слизерина, и ты прекрасно это понимаешь, если не глупая.
— Конечно, нет, — согласилась она. — Темный Лорд добился гораздо большего.
— Да, но теперь он повержен, — злорадно ухмыльнулся Шафик.
— Не радуйся раньше времени, — ехидно улыбнулась Белла в ответ. — Вы просто не все о нем знаете.
— И чего же мы о нем не знаем? — вопрошающе приподнял он брови.
— А ты подойди поближе — скажу, — пообещала она, лукаво улыбнувшись.
Шафик охотно сделал несколько шагов по направлению к ней.
— Ближе, ближе, — ласково продолжала она, поманив его рукой.
Тот подошел почти вплотную.
— Еще ближе, — улыбалась Беллатриса.
Он склонился и оперся руками на подлокотники ее кресла, так что дистанция между дознавателем и допрашиваемой уже нарушала все рамки приличий.
Шафик немигающим взглядом смотрел ей в глаза и не заметил, как правая рука женщины потянулась к сапогу.
В следующее мгновение серебряное лезвие полоснуло его по шее, а лицо и мантия Беллатрисы обагрились кровью.
Она с силой оттолкнула от себя кряхтящего противника, и он рухнул на пол.
«Неудачный разрез. Надо бы добить» — мелькнуло у нее в голове, но больше ничего предпринять она не смогла, потому что в кабинет ворвались люди.
Беллатриса едва успела спрятать нож обратно в сапог.
Первым вошел пожилой мужчина, типичного вида кабинетный силовик среднего телосложения с ровно стриженными седыми волосами и суетливой походкой. За ним следовал уже знакомый Браун.
Вид коллеги, корчащегося на полу в луже собственной крови, произвел на них сильное впечатление.
— Хватай ее! — скомандовал первый, а сам бросился оказывать помощь пострадавшему.
Браун кинулся к Беллатрисе и скрутил ей руки.
Старик вызвал еще нескольких волшебников. Шафику быстро остановили кровотечение, наложили бинты и вынесли его прочь.
— А теперь с тобой… — поднимаясь и отряхиваясь, проговорил пожилой мракоборец, которого, как поняла Беллатриса, звали Салмон. — Браун, привяжите ее к креслу. Боюсь, иначе потолковать не получится.
Конвоир исполнил приказание, а сам сел на скамью у двери кабинета.
Оценивающе взглянув на задержанную, Салмон взмахнул волшебной палочкой и убрал кровавые пятна с ее лица и одежды. Затем он взял лист пергамента и вертикально поставил на него перо. Оно застыло неподвижно, балансируя на острие.
— Протокол допроса Беллатрисы Лестрейндж, обвиняемой в применении непростительных заклятий и причинении тяжкого вреда здоровью Фрэнка и Алисы Долгопупсов, от 1 ноября 1981 года, — монотонно продиктовал он, и перо тут же заскрипело по бумаге.
Тем временем, мракоборец неторопливо взял стул и сел напротив допрашиваемой на почтительном расстоянии.
— Акцио, нож! — вздохнул он, и серебряный кинжал, выпрыгнув из сапога женщины, приземлился прямиком ему в руку.
Еще один взмах палочкой, и улика исчезла. Мракоборец вновь повернулся к обвиняемой.
— Зачем же ты это сделала? — устало поинтересовался он.
— Что сделала? — не поняла Беллатриса.
— Я про моего помощника. Он, что, пытался причинить тебе вред?
— Нет, — возразила она. — Вы правда думаете, что для того, чтобы убить мракоборца, мне нужна причина?
Салмон снова вздохнул.
— А кто пытал Долгопупсов?
— Я, — откровенно призналась она.
— Но ведь вас там было четверо, если не ошибаюсь?
— Верно, но пытаю, как правило, всегда я.
— А почему?
— Какая к черту разница?! — вспылила она. — Так сложилось!
Мракоборец нахмурился.
— Ну а цель у вас была какая-то? Или для того, чтобы ворваться в дом мракоборцев и применить к ним пытки, вам тоже не нужна причина?
Беллатриса мрачно усмехнулась.
— Была. Мы полагали, что они знают, что случилось с Темным Лордом.
— А они и правда знали?
Она задумалась.
— Сложный вопрос… но, скорее, все-таки, нет.
— То есть, Вы пытали их наугад?
— Я Вам больше скажу! — разозлилась она. — Отчасти я сделала это для собственного удовольствия! Вы это хотели услышать?